Публикации

Печать

АО-1972г. М., 1973

Онайко Н.А.

АРХАИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ В РАЙОНЕ НОВОРОССИЙСКА И ГЕЛЕНДЖИКА

 

Новороссийская экспедиция производила разведки и раскопки под Новороссийском (у поселка Балка, в Цемдолине) и в Геленджикской бухте.

В нарушенных строительством культурных напластованиях поселения Мысхако 5 (у поселка Балка) зафиксированы следы каменных жилых построек и керамика VI–V вв. до н.э. (обломки ранних типов амфор и лепной посуды).

Могильник в Цемдолине основательно разрушен вспашкой: не удалось зафиксировать ни одной могилы. Здесь собраны железные наконечники копий и удила, бронзовые псалии, браслеты и зеркала. Впервые на этой территории найдено бронзовое типа ольвийских зеркало со скульптурной головкой барана на конце ручки. Керамика представлена обломками амфор и простой посуды различных форм. Могильник датируется VI–IV вв. до н.э.

В Геленджикской бухте, где в 1971 г. были открыты, по-видимому, остатки древнего Торика, известного до сих пор лишь по письменным источникам, вскрыто около 200 м2. Территория оказалась сплошь занятой остатками каменных построек городского типа. Выявлено три строительных периода. Жилища строились из местного камня мергельных пород, очень легко поддающегося разрушению. Песчаник использовался крайне редко, главным образом для вымостки полов. В двух помещениях обнаружены остатки глинобитных печей. Найдено много керамических изделий, представленных в основном амфорами, а также простой, лепной и чернолаковой посудой. Выделяются ранние типы амфор: протофазосские, со стаканообразными ножками, с широкими полосами, хиосские и др. В чернолаковой керамике доминируют килики на высокой ножке. Среди находок — круглое грузило из глины и трехгранные наконечники стрел, один из которых обнаружен в стене помещения. Город погиб, по-видимому, во второй половине V в. до н.э. в результате варварского нашествия, сопровождавшегося большими пожарами.  Основание же города следует отнести к первой половине VI в. до н.э., а возможно, и к концу VII в. до н.э. На это указывают некоторые образцы расписной керамики родосско-ионийского круга. Открытые и исследуемые нашей экспедицией памятники замечательны тем, что относятся к VI–V вв. до н.э. и свидетельствуют о ранних этапах греческой колонизации западного побережья Северного Кавказа.

 
Печать

Исторические записки (исследования и материалы). Вып. 4. Новороссийск, 2003. С.40-56.

А.П. Кононенко

ПОСЕЛЕНИЕ МАЙКОПСКОЙ КУЛЬТУРЫ ДЮРСО

В 1974г. экспедиция Новороссийского историко-краеведческого музея вела охранные раскопки античного и средневекового могильников в долине реки Дюрсо, в зоне строительства водохранилища [1]. На территории глиняного карьера N2 были выявлены остатки поселения майкопской культуры. Оно находилось в 9 км от моря, в 800 м выше сооружаемой плотины, на левом берегу р. Дюрсо, занимая западную часть возвышенности у крутого обрывистого склона, обращенного к руслу р. Дюрсо. Судя по картографированию находок, площадь поселения составляла не менее 600 кв. м. По словам рабочих, на этом месте, при вскрышных работах были снесены какие-то стены из камней, около которых были скопления фрагментов керамики.

Следов стен нам обнаружить не удалось. Основной материал доследования содержали срезанные при вскрышных работах хозяйственные ямы, остатки вымостки из фрагментов керамики. Отдельные фрагменты оказались в засыпке античных и средневековых погребений.

Яма N1. Выявлена в крайней северо-восточной части поселения. Ее диаметр - 0,65 м, дно вогнутое, сохранившаяся глубина - 30 см. В заполнении наряду с керамикой встречались угольная зола и обломки рога оленя.

Керамика представлена горшками, мисками, однотипными сосудами неясного назначения, протвинем.

1. Крупный круглодонный сосуд с туловом в виде вертикального овалоида. Горло широкое, венчик высокий, отогнутый наружу. Переход тулова в венчик выделен горизонтальным срезом (рис.I,1). Внешняя поверхность тулова и горло залощены. Направление лощения на тулове вертикальное, на донной части полосы лощения перекрещиваются. Сосуд сформован из широких (6-7 см) лент, причем использовалась глина трех, сильно отличающихся по цвету и составу сортов (от хорошо отмученной, практически без примеси, черной глины, до светло серой с большим количеством дробленого кальцита). Горло и венчик оформлены на гончарном круге. Толщина стенок 0,75-1,4 см. Высота - 39,5 см. Диаметр тулова - 31,5 см, венчика - 15 см. Цвет поверхности от черно-коричневого до светлого желтовато-коричневого.

2. Сосуд круглодонный с туловом уплощенно-сферичной формы. Горло широкое, короткое, цилиндрическое. Венчик отогнут наружу (рис.I,2). Толщина стенок 0,5-1,2 см. Поверхность лощеная. Обжиг неровный. Цвет поверхности от светлого красно-коричневого, до черно-коричневого. Высота 18,8 см. Диаметр тулова - 23,5 см, венчика - 14,6 см.

3. Рюмкообразный (параболоидной формы) сосуд со слегка загнутым внутрь, горизонтально срезанным краем. Дно утолщенное, округлое внутри. Снаружи оформлено (налепным жгутом) в виде сегментовидного в сечении навершия, в плане прямоугольник (с округлыми углами), длинные стороны которого слабо вогнуты, короткие - выпуклые. В нижней части сосуда (дна) расположены два симметричных сквозных отверстия, диаметром 1,8 см (рис.I,3). Высота сосуда 17,5 см. Диаметр сосуда 15,5 см х 17 см, он слегка сплющен асимметрично навершию - дну. Изготовлен из глины с большой примесью кальцита. Обжиг ровный по толщине черепка, но не ровный по высоте сосуда (от красно-коричневого в нижней части, до светло-коричневого в верхней). Цвет наружной поверхности кремовый в нижней части и салатно-желтый в верхней.

В яме N1 поселения "Дюрсо I" представлены фрагменты 4-х сосудов данного типа, незначительно отличающихся размерами и обжигом (рис.I,3,4). Сосуды подобного типа необычны для керамики майкопской культуры. Назначение сосудов неясно. Возможно они использовались в качестве курильницы, жаровни или крышки, но в керамике "Дюрсо I" не выявлено сосуда, которому такая крышка подошла бы.

4. Из ямы N1 происходит крупный фрагмент венчика, с большей частью стенки, небольшого круглодонного широкогорлого горшочка со слегка отогнутым и утончающимся к краю венчиком (рис.I,5). Высота венчика - 1,2 см. Высота сосуда - 8,5 см. Диаметр тулова - 13 см. Толщина венчика до 0,4 см. Стенок - 0,3-0,4 см. Изготовлен из глины с примесью мелкого кальцита. Обжиг неровный. Поверхность имеет различный цвет от темно-серого до грязновато-желтого и красновато-светло-коричневого. Лощение как с внутренней, так и с наружной стороны.

5. Почти полностью собирается биконический круглодонный сосуд с выделенным в средней части тулова ребром, нешироким горлом и сильно отогнутым наружу венчиком (рис.I,6). На боковой поверхности, в придонной части, круглое уплощение диаметром около 5 см (вероятно сразу же после формовки сосуд был положен на неровную поверхность). Высота сосуда 16 см. Диаметр тулова 23 см.

Сосуд изготовлен из хорошо отмученной глины. Обжиг ровный по глубине черепка. Цвет глины красно-оранжевый. Сосуд покрыт очень тонким ангобом светло-коричневого цвета с розовато-зеленым оттенком. Ангоб местами стерт сильным лощением.

6. Протвинь (рис.I,7), представлен тремя фрагментами. Изготовлен из глины с большой примесью кальцита и органики. Лощеный. Поверхность желтовато-красного цвета, в изломе красновато-коричневая. Высота 6,2 см. Расчетный диаметр не более 70 см, при условии круглой, а не овальной в плане формы. Бортик отогнут наружу, край скошен внутрь.

7. Миски представлены фрагментами от трех разных сосудов, но одного и того же типа со слабыми вариациями. Это гончарные глубокие круглодонные миски с туловом полусферической формы (рис. I, 8-10). Венчик, утолщаясь, несколько загибается внутрь и отгибается наружу небольшим валиком. Ширина валиков 3-5 мм. Высота мисок 15 - 11,5 и 19,5 см, диаметр 31; 30 и 43,5 см, при этом у двух мисок (рис.I,8,10) диаметр тулова больше на 0,5 и 2,2 см диаметра по внешнему краю венчика, у одной (рис.I,9) меньше на ширину валика.

Миска N1 (рис.I,8) изготовлена из хорошо отмученной глины красно-коричневого цвета. Обжиг ровный на всю глубину черепка. Лощение хорошо сохранилось как с внешней, так и с внутренней стороны. Черепок крепкий, не пачкающийся. На поверхности миски проступают мелкие пятна красно-бурого, ржавого цвета. Толщина стенок 0,7 - 1 см.

Миска N2 (рис.I,9) сероглиняная, изготовлена из хорошо отмученной глины. В изломе ярко выраженная пятислойность. Центральный слой - темно-серый, средние светло-серые, слегка коричневатые, внешние темно-серые и являются по-видимому результатом лощения. Толщина стенок 0,7-1,1 см.

Миска N3 (рис.I,10) красноглиняная, изготовлена из хорошо отмученной глины (изредка встречаются единичные мелкие песчинки), красно-оранжевого цвета. Обжиг высокотемпературный кратковременный. В изломе ярко выраженная трехслойность. Центральный слой серо-фиолетового цвета, внешние красного. Лощение хорошо сохранилось на наружной части миски и очень плохо на внутренней (внутри миска имеет пачкающуюся поверхность, в изломе и с наружной стороны черепок не пачкается). Толщина стенок 0,8-1,2см.

Верхняя части миски покрыта полосой красной краски, шириной около 2 см по внутренней и 2-2,3 см по наружной стороне (рис.I,10)

В этой же яме найден фрагмент широкого отогнутого наружу венчика с валиком по наружному краю, от крупного сосуда с воронковидным горлом. Глина хорошо отмученная, с единичными включениями мелких крошек извести и кальцита. Цвет коричневый с красноватым оттенком. Поверхность сильно пачкающаяся. Обжиг ровный.

Он близок к сосуду N1 из раскопок М.М. Кубланова на п-ве Фонтан [1, рис. 19,3], отличаясь лишь большей отогнутостью венчика, и сосуду [рис.III,5] из разрушенного погребения у хут. Маяк (Анапского района) [2], но у последнего не оформлен валик. Очень близки технология и состав глин.

Обращают на себя внимание отдельные фрагменты стенок (толщиной 0,7-1,1 см) от крупных сосудов, имевших ровный по внешней и внутренней поверхности обжиг, но в изломе - ярко выраженную трехслойность. Центральный слой ровного сочного сине-фиолетового цвета, боковые красно-оранжевого. Тесто хорошо отмучено, черепок крепкий, не пачкающийся даже у фрагментов с окатанными краями. Внешняя поверхность хорошо лощеная, внутренняя - лощеная, заглаженная, или с разводами жидкой глины. Из сероглиняных фрагментов следует отметить фрагмент стенки лощеного сосуда, изготовленного из хорошо отмученной глины, светло-коричневого цвета. На внешней и внутренней поверхности которого сохранилась краска темно-коричневого (кофейного) цвета.

Яма N2. Обнаружена в восточной части поселения. Материалы из ее заполнения в фондах музея не сохранились. Остались лишь два фрагмента керамики. Один от лощеного красноглиняного сосуда с пачкающейся поверхностью, другой от небольшого лепного сосуда желтовато-коричневого цвета, ровного обжига, глина рыхлая, комковидная, пачкающаяся с примесью шамота и измельченной органики.

Яма N3. Выявлена в юго-западной части поселения. Диаметр 1,2 м., сохранившаяся глубина 0,5 м. Сверху яма была засыпана мелко пережженным грунтом красно-коричневого цвета. На дне яма была заполнена золой, раздробленными костями животных, створками мидий, фрагментами лепной и гончарной керамики, т.е. обычным заполнением хозяйственных ям. Несколько необычно наличие разбросанных поверх хозяйственного заполнения, обломков тонких песчаниковых плиток. В западной части ямы обнаружены разрушенные человеческие кости. Судя по отсутствию следов перекопа и нор животных, можно предположить захоронение сильно разложившегося трупа. Полностью собираются два сосуда, являющегося вероятно инвентарем погребения.

Сосуд 1 (рис.II,1) - горшок красноглиняный, гончарный, форма тулова эллипсоидная, горло неширокое прямое. Край венчика утолщен валиком и слегка отогнут наружу. Дно очень слабо (еле заметно) уплощено с наружной стороны. Примечательно, что оно не несло функциональной нагрузки - реставрированный сосуд на нем не стоит, точно так же, как не стоит на уплощенном дне аналогичный по форме и глине, и близкий по размерам, сосуд с п-ва Фонтан [4, рис.1; 19,4).

Поверхность хорошо залощена. Сосуд был раскрашен красной краской. Восстанавливается раскраска: горло и венчик полностью закрашены как с наружной, так и с внутренней стороны. От них вниз опускаются три симметричные полосы краски шириной около 1,3 см.

Глина хорошо отмучена с мельчайшими примесями чешуек кальцита. Обжиг ровный, красно-оранжевого цвета. Высота сосуда около 29 см. Диаметр тулова около 35 см.

Сосуд 2 (рис. II, 2) - гончарный, слегка уплощенной эллипсоидной формы, круглодонный, с широким горлом, несколько отогнутым наружу и утончающимся к краю венчиком. Сосуд несколько деформирован сжатием тулова с двух сторон. Изготовлен из хорошо отмученной глины желтовато-серого цвета. Хорошего обжига. Высота сосуда около 11 см., диаметр тулова - около 12 см.

Еще одна хозяйственная яма была выявлена в центральной части поселения, при зачистке п. N24 (1-2 вв. н. э.). Погребение прорезало хозяйственную яму, контуры которой невозможно было определить по цвету грунта, они определялись лишь по наличию створок мидий и обломков красноглиняного сосуда (рис. III,2).

Сосуд изготовлен из хорошо отмученной глины с единичными включениями мелких комочков извести. Обжиг ровный. Глина светлого красно-оранжевого цвета. Поверхность сильно пачкающаяся.

Сосуд был тщательно залощен. Представлял собой крупный гончарный горшок с широким воронкообразным горлом (диаметром 22,5 см) и плавно отогнутым венчиком (высотой 3,7 см) с валиком по внешнему краю. Диаметр по внешнему краю венчика - 27 см. Толщина венчика 0,7 см., стенок 0,5 - 1 см.

При зачистке погребения N5 (1-2 вв. н.э.) под нижней частью скелета была выявлена вымостка из слоя лепных черепков, уходящая к востоку от погребения. Судя по тому, что вымостка не прослеживалась под верхней частью скелета, можно предположить случайное положение скелета на более древнюю вымостку, принадлежавшую майкопскому поселению.

Керамика вымостки не была взята в музей, поэтому установить ее форму не представляется возможным. Судя по фотографии вымостки [5, фот.593], в двух случаях это был венчик с валиком по наружному краю, крупного широкогорлого сосуда, близкого сосуду из хозяйственной ямы погребния N 24. Отличительной особенностью являются сквозные проколы, нанесенный под углом (снизу-вверх), через 1,5 - 1,7 см с наружной стороны венчика под валиком и выходящие в верхней части внутреннего края венчика.

При зачистке погребения N15 (I-II вв. н. э.) под черепом и в засыпке обнаружены фрагменты крупного красноглиняного сосуда (рис. III,1), изготовленного на гончарном круге из хорошо отмученной глины с единичными случайными органическими включениями. Обжиг ровный, глина красно-оранжевого цвета с сильно пачкающейся поверхностью. Внешняя поверхность была покрыта тонким светлым ангобом и тщательно залощена.

Сосуд имел сферическую форму тулова, короткое горло (около 1 см), отогнутый наружу венчик (высотой 4,5 см) с валиком по внешнему краю. Диаметр венчика по внешнему краю составлял около 23,5 см.

По форме сосуд из засыпки погребения N 15 близок к сосуду N1 из ямы N3, отличаясь лишь не прямым, а отогнутым наружу венчиком. Его высота - около 45 см., диаметр тулова - около 70 см. Толщина стенок 1,2 - 1,6 см.

Характерные для "домашней" керамики "Дюрсо-I" фрагменты придонных частей круглодонных сосудов, обнаружены в засыпке погребения лошади N1. Среди них были и фрагменты миниатюрной круглодонной чашечки полусферической формы с обычным утолщением стенок в донной части (рис. III,3). Диаметр 7 см., высота 3,5 см. Внешняя поверхность желтовато-серого цвета. В изломе черная.

Касаясь анализа керамического материала, следует отметить, что форма полусферических круглодонных чашек является довольно архаичной и широко представлена пока лишь в таком энеолитическом памятнике, как "Мысхако" и на поселении "Замок".

Миски из ямы N1, по внешнему виду, близки (особенно миска N1, рис. 1,8) к мискам из центрального погребения кургана N1 у гор. Темрюка [6, рис. 5,4,5]. Однако в публикации отсутствуют рисунки их профилей, а аналогичная по внешнему виду миска из поселения у ст. Усть-Джегутинской имеет иной профиль края [4, рис.1,2,10], чем миски из Дюрсо I.

Возможно, что отличие в профиле венчиков является локальной чертой развития керамики этих памятников, при общей форме, отражающей вероятно их некоторую хронологическую, или некогда локальную близость. А.Л. Нечитайло считает Усть-Джегутинское поселение синхронным второй группе курганов Усть-Джегутинского могильника [8]. Однако, судя по тому, что коллекция с поселения представлена подъемным материалом, собранным после вспашки с большой площади, такая синхронизация вызывает некоторое сомнение. Тем более, что один из реставрированных сосудов [9, рис. 12,9] весьма похож на некоторые сосуды курганов первой группы (10, рис. 10,13], а другой [11, рис. 12,11] приближается к сосуду [12, рис. 9,2] из разрушенного погребения кургана N 24, относящегося ко второй группе.

Мисок, подобных мискам Дюрсо I, Темрюкского и Усть-Джегутинского поселения, в курганах Усть-Джегутинского могильника не найдено, несмотря на обилие представленного в нем керамического материала, поэтому есть основание датировать все же эти миски более ранним, по сравнению с Усть-Джегутинским могильником, временем. Следует учитывать и то, что круглодонная керамика, эпизодически встречаясь в памятниках смешанной группы (промежуточный этап, не уложившийся в рамки двухэтапной периодизации и требующий осторожного обращения), практически неизвестна на позднем этапе майкопской культуры.

Комплекс из Темрюка авторы раскопок относят ко времени предшествующему Усть-Джегутинскому могильнику и синхронизируют с большим Майкопским курганом [13, стр.74]. Миски из Темрюка более глубокие, чем миски Дюрсо I и п-ва Фонтан, и по этому признаку стоят ближе к мискам Усть-Джегутинского поселения.

Определенная близость прослеживается у сосуда 2 из ямы N3 (рис.II, 2) поселения Дюрсо I с одним из серебряных сосудов Большого майкопского кургана [14, рис.35,10], однако последний имеет шаровидное тулово и несколько более высокий венчик. По форме сосуд 2 близок, но не тождественен, к одному из сосудов Лугового поселения [15, стр. 354, 358, рис. 79, 2] и серии сосудов из охранных раскопок П.А. Дитлера и Н.Г. Ловпаче на р. Псекупс [16, стр. 16-18].

Биконический сосуд из ямы N1 поселения "Дюрсо I" (рис. I,6 ) можно сравнивать с биконическими сосудами N2 и N3 из гробницы на р. Псыбе [17]. Однако он отличается от них составом глины, обжигом и круглодонностью. Наибольший диаметр тулова находится в средней части, а не в верхней, как у сосудов из гробницы на р. Псыбе. Последнее является характерной господствующей чертой для позднемайкопских сосудов.

Сосуд N1 из гробницы на р.Псыбе имеет единственную аналогию в сосуде из скопления N7 кургана N17 у аула Уляп [18, стр. 52-53, 55, рис. 2,2, N12]. Эта форма пока крайне редка в керамике майкопской культуры. Важное значение для датировки имеет тот факт, что из того же скопления N7 происходит и яйцевидный сосуд с плоским донцем и высоким горлом [19, стр. 52-53, 55, рис.2,3, N13], аналогичный двум серебряным сосудам из Большого Майкопского кургана [20, рис. 35, 3,4]. Он имеет наиболее близкую аналогию им, среди керамики майкопской культуры, и, вероятно, может свидетельствовать о синхронности с комплексом Большого Майкопского кургана, так же как и найденный вместе с ним сосуд – о синхронности с сосудом N1 и, по-видимому, последнего с Большим Майкопским курганом. Судя по тому, что сосуд N1 находился в южном углу гробницы, рядом с лазом (в отличие от двух других сосудов, находившихся в дальнем западном углу), его предположительно можно связать с последним погребением.

Поселение "Дюрсо I" дает новый важный материал для изучения ряда проблем, связанных с майкопской культурой. Особенно на уровне локальных групп.

По сравнению с предшествующим периодом произошла значительная поляризация керамического производства на высококачественную и "домашнюю" керамику, за счет ухудшения плотности черепка и тщательности отделки.

Наличие "домашней" керамики (рис. I 1-5; 7, II, III, 3) на таком небольшом поселении, как "Дюрсо I" свидетельствует о поступлении извне керамики высококачественной (рис. I, 6, 8-10; II 1,2; III 1,2,4). При этом остается неясным - является ли она продуктом бродячих групп гончаров, или торговцев неизвестного более северного центра. Не ясен и источник для высококачественной керамики глины, в связи с высокой степенью ее отмученности. Присутствие в отдельных образцах единичных легких фракций, встречающихся и в не отмученной керамике, с одной стороны не противоречит местному происхождению глин, с другой стороны ареал глин, имеющих фракцию, может быть достаточно широк и включать, по крайней мере, даже примыкающую к предгорьям часть прикубанской равнины. Не исключено и использование линз древних "чистых" глин в мергельных отложениях Новороссийского района.

Косвенная связь керамики "Дюрсо I" и расположенного в 20 км от него энеолитического поселения "Мысхако" прослеживается в близкой профилировке венчиков, круглдонности сосудов, отсутствии ручек, использовании гончарного круга (на более низкой, по сравнению с высококачественной керамикой "Дюрсо I" стадии), формовке при помощи жгута, а затем лент в "Дюрсо I", нанесении орнамента лишь на горло и плечи сосудов, использовании краски. На"Мысхако" краска употреблялась наряду с другими видами орнаментации. Куски красной краски, терочник и терочный камень для ее растирания были найдены в слое, краска хранилась в некоторых сосудах.

По степени отмученности глины отдельные образцы керамики "Мысхако" (при большей прочности) не уступают лучшей керамики "Дюрсо I". Учитывая значительный хронологический разрыв, керамика типа "Мысхако" могла послужить основой для формирования керамических форм "Дюрсо I" и последующих памятников майкопской культуры. Развитие в этом случае должно было бы идти по линии – от полностью круглодонных форм, к появлению наряду с ними уплощенных и плоских доньев, уплощение тулова горшков до эллипсоидной формы, расширению функционального разнообразия сосудов. Не исключено, что памятники типа "Мысхако" могли стать основой для возникновения как майкопского, так и новосвободненского "этапов", если такое разделение не произошло еще в более раннее время.

Наличие на поселении "Дюрсо I" керамики, раскрашенной краской красного и темно-кофейного цветов имеет существенное значение.

Ранее считалось, что для памятников майкопской культуры крашенная керамика не характерна. Лишь при раскопках Усть-Джегутинского могильника в тризне кургана N33 был найден обломок нижней части краснокрашенного сосуда из хорошо отмученной и прекрасно обожженной глины [21]. Р.М. Мунчаев отнес его к импортной керамике неизвестного центра [22]. Курган N33 отнесен авторами к промежуточному этапу майкопской культуры [23].

Из камеры I кургана N1 у ст. Новосвободной происходит единственный сосуд с равномерным хорошим обжигом. Это сосуд чайник с нарезным орнаментом, на всей поверхности которого хорошо заметна красная краска [24, рис.10]. По форме, краске и нарезному орнаменту Т.Б. Попова связала его с керамикой Анатолии, Лидии и Каппадокии [25, стр.20-21].

В отличие от приведенной выше импортной керамики, краска в "Дюрсо I" нанесена на 27% гончарных высококачественных сосудов. Причем форма их майкопская, но характерная в основном лишь для памятников, объединяющихся вокруг поселения Дюрсо I. Это Темрюкский курган, п-ов Фонтан (Кучугуры III), хут. Маяк (Анапский р-он), Псыбе (Туапсинский р-он). Последний является наиболее поздним в этой группе и синхронным (последние погребения) Большому Майкопскому кургану. Возможно, что между Псыбе и остальными памятниками группы существует некоторый хронологический разрыв. Не исключено, что различия между ними носят локальный характер, связанный с территориальной близостью или контактами гробницы на р. Псыбе с еще не выявленной локальной группой, основные черты форм которой станут господствующими на позднем этапе майкопской культуры.

Для группы "Дюрсо I" характерны полусферические круглодонные миски, сосуды с овалоидным туловом (наибольший диаметр по центру), нешироким горлом и прямым или отогнутым венчиком, круглым или слабо уплощенным дном, не несущим функциональной нагрузки и являющимся результатом технологического брака, раскраска сосудов краской красного и темно-кофейного цветов, использование гончарного круга.

К этой группе примыкает опубликованное А.А. Нехаевым погребение N4 из кургана у с. Красногвардейское [26, рис.2]. При близкой форме сосудов, как и в "Дюрсо I" орнаментировались венчик и плечи сосудов. Однако в деталях орнамент носит иной характер. Это лощенные зигзагообразные линии, в отличие от полос краски в "Дюрсо I". Важное значение имеет тот факт, что впервые на посещении майкопской культуры обнаружено бесспорно синхронное ему погребение. Раннее известные погребения на территории поселений "Мешоко" [27, стр.79-80, рис.5,6] и "Скала" [28, стр.9-10] были совершены значительно позже времени существования этих поселений.

С культом очистительного огня вероятно связана засыпка погребения сильно пережженным грунтом, что в погребениях майкопской культуры еще не отмечалось. Ранее было известно лишь наличие кусков красной краски и засыпка погребений охрой, связываемые с культом очистительного огня, и характерные для первой группы майкопских курганов [29, стр.309-321].

Практика погребений на территории поселений обычно сочетается с существованием основного могильника, вынесенного за пределы поселения. Следует отметить, что в 800 м от поселения "Дюрсо I" (вниз по течению реки), на поверхности подготовленного ложа плотины было обнаружено почти полностью снесенное бульдозером погребение, при этом не исключено, что оно привезено монолитом с поселения вместе с грунтом. Положение скелета установить не удалось. Из предметов обнаружены только фрагменты сильно раздавленного красноглиняного сосуда, изготовленного из хорошо отмученной глины красно-охристого цвета (рис. III,4). Обжиг ровный по всей внешней и внутренней поверхности.

В изломе серая прослойка. Черепок мягкий, сильно пачкающийся. Сохранились следы лощения. Сосуд круглодонный, тулово сферическое. Венчик, с округлым краем и едва намеченным валиком отогнут. Высота сосуда - около 15 см. Диаметр тулова - около 14 см. Толщина венчика 3-4 мм., стенок 2-4 мм., дна 5 мм.

По форме сосуд близок сосуду 2 из погребения в яме N3 поселения "Дюрсо I", несколько отличаясь однако от него составом глины, обжигом и более высоким венчиком, но и эти показатели характерны для других сосудов "Дюрсо I". Принадлежностью его к майкопской культуре несомненна.

Не исключено, что здесь находился могильник, так как по сообщению рабочих при подготовке котлована под плотину встретились погребения, которые тогда же были уничтожены.

Какая-то часть погребений могла сохраниться у западного упора плотины, так как при геологических изысканиях, в шурфе, заложенном в этом месте, был обнаружен каменный ящик с человеческими костями и какими-то предметами [30, стр. 226].

Уверенности в том, что каменный ящик и уничтоженные погребения в ложе плотины относятся к майкопской культуре у нас нет. Они могли принадлежать практически к любой эпохе, так как характер материалов из них нам не известен. Однако следует отметить, что погребения в каменных гробницах - не единичное явление в памятниках майкопской культуры. Кроме того необходимо отметить, что вряд ли с достаточными основаниями необходимо относить к позднему этапу майкопской культуры все гробницы. Такое сомнение в частности вызывает погребение на территории поселения "Скала", сосуд из которого [31, рис. 9,1] имеет наиболее близкую, среди майкопских сосудов того же типа, аналогию к сосуду из раннемайкопского погребения в кургане N3 на участке Зиссермана [32, рис.40,6] Большому Майкопскому кургану синхронно и погребение с сосудом NI из гробницы на р.Псыбе. А Центральное погребение кургана N1 у хут. Рассвет с его раннемайкопской керамикой, синхронное Большому Майкопскому кургану и более раннее по отношению к Усть-Джегутинскому могильнику, было совершено в каменном пятиугольном (стремящемся к квадрату) склепе площадью 16 кв. м (что лишь на 4 кв.м шире камеры Большого Майкопского кургана). Сохранившаяся высота стен склепа от 1,5 до 1,7 м. Перекрытие вероятно являлось деревянным и не сохранилось.

В кургане N2 внутренняя площадь камеры, подпрямоугольной формы со скругленными углами - 11 кв.м, сохранившаяся высота - 1,2м. Значительно меньше размеры у каменных склепов в курганах N3,4 у хут. Рассвет они имеют подпрямоугольную форму, внутренняя площадь камер - около 6 кв.м, сохранившаяся высота - 0,8-0,9 м (верх склепов разрушен раскопкой курганов) [33, стр.84, рис.31-32, 35-36]; [34, стр. 2-7]; [35, стр.2-16]; [36, рис.2]. С дольменами склепы из курганов N1,2 у хут. Рассвет сближает и сооружение их на специальной подсыпке. Возможно какая-то связь существует с ранними дольменами без отверстий, часть стен которых сложена насухо булыжной кладкой, а так же многогранными дольменами. Обращая на себя внимание, что в районе Тамани-Новороссийска не выявлены материалы характерные для позднемайкопских памятников. Имеется лишь одна случайная находка бронзового топора, близкого к топорам дольменов Новосвободной. Почти не представлен период, когда некоторые виды майкопской керамики появляются в Крыму. Возможно это связано с началом строительства дольменов. К началу этого периода относятся лишь материалы такой переходной группы, как курганы у хут. Рассвет и погребение у ст. Раевской [37, стр. 94-95. 134-136, 152]. В этой группе наблюдается последовательное огрубление керамики, исчезновение круглодонности, усиление плоскодонности и появление ручек.

Та часть памятников, которую на основании отдельных позднемайкопских черт погребального обряда традиционно относят к памятникам переходной группы, имеет однако раннемайкопский инвентарь, при наличии форм, не встречающихся в Усть-Джегутинском могильнике. В отличие от них памятники переходной группы Кабардино Балкарии, Карачаево-Черкессии и Северной-Осетии наоборот имеют позднемайкопский инвентарь, близкий к инвентарю дольменов ст. Новосвободной и раннемайкопские черты погребального обряда (в частности курганы в междуречье Чегема и Баксана, Костромской курган).

В связи с этим представляется вероятным, что погребальный обряд и его изменения во времени не были едиными для всего ареала майкопской культуры. В каждой локальной группе развитие погребального обряда, обусловленное различными внутренними факторами, могло идти своим особым путем.

Поселение "Дюрсо I", на наш взгляд, нельзя связывать с миграцией (по крайней мере, на современном этапе исследования) из районов Передней Азии, как это на близких материалах делают Н.А. Николаева и В.А. Сафонов. В Тель-Хуэйре, с районом, который они связывают исходный пункт миграции, отсутствует раскрашенная керамика.

Исключая миграцию следует отметить, что речь может идти лишь о длительных контактах, характер которых пока не ясен. Причем связи с Передней Азией вряд ли осуществлялись по дороге с односторонним движением. Не исключено, что с обратным потоком окажется связанным появление отдельных майкопских форм сосудов в районе Передней Азии, в частности полусферических мисок, имеющих наиболее близкую аналогию к некоторым мискам из Тель-Хуэйры, если такое совпадение форм не является случайным.

 

Библиографические ссылки и примечания.

1. Автор статьи принимал в работе непосредственное участие и благодарит начальника экспедиции Дмитриева А.В. за возможность опубликовать данную работу.

2. Кубланов М.М. К истории Азиатского Боспора (Новые археологические материалы с полуострова Фонтан). //СА, XXIX-XXX, М., 1959.

3. Фонды Анапского музея. АМ 7562. Сосуд круглодонный с несколько уплощенным сферическим туловом, воронкообразным горлом и отогнутым наружу венчиком. Глина хорошо отмученная с небольшими естественными примесями красно-коричневого цвета. Обжиг ровный, но в изломе видна светло-серая прослойка. По внешней поверхности нанесен тончайший ангоб светло-коричневого (кремового) цвета. Тщательно залощенный. Высота 37,4 см, диаметр тулова -39,7 см, диаметр по наружному краю венчика -16,3см., наружный диаметр горла -14,2см., высота венчика - 4,3см. Найден в январе 1972г. на восточной окраине хут. Маяк, при углублении силосной ямы, на глубине около двух метров. Там же были человеческие кости плохой сохранности.

4. Кубланов М.М. Указ.соч.

5. Дмитриев А.В. Отчет о доследовании могильника Дюрсо близ г.Новороссийска. //Научный архив Музея Истории г.Новроссийска. НА 4069-4070

6. Сафронов В.А. Хронология, происхождение и определение  этнической принадлежности майкопской культуры по археологическим и письменным источникам.// В сб. Хронология памятников эпохи бронзы Северного Кавказа. Орджоникидзе 1982.

7. Нечитайло А.Л. Верхнее Прикубанье в бронзовом веке. // Киев, 1978г.

8. Там же. С.34

9. Там же.

10. Там же.

11. Там же.

12. Мунчаев Р.М. Нечитайло А.Л. Комплексы майкопской культуры в Усть-Джегутинском могильнике. //СА, N3, М.1966.

13. Николаева Н.А. Сафронов В.А. Курганный могильник эпохи бронзы у с. Дзуарикау.// В сб. Проблемы археологии Северной Осетии. Орджоникидзе. 1980.

14. Мунчаев Р.М. Кавказ на заре бронзового века.// М.1975.

15. Там же. С.354, 358.

16. Ловпаче Н.Г. Проблема исследования археологических памятников на южном побережье Краснодарского водохранилища.// Материалы к научно-практическому семинару археологов на тему: "Итоги полевых исследований археологических памятников Краснодарского края в 1982-1983гг. и задачи на 1984-85гг." Краснодар. 1984г.

17. Автор благодарит М.К. Тешева за предоставленную возможность ознакомиться с материалами его раскопок.

18. Сокровища курганов Адыгеи (каталог выставки).// М.1985.

19. Там же.

20. Мунчаев Р.М. Указ.соч.

21. Мунчаев Р.М. Нечитайло А.Л. Указ.соч. С.114.

22. Мунчаев Р.М. Указ.соч. С.331.

23. Мунчаев Р.М. Нечитайло А.Л. Указ.соч. С.151.

24. Попова Т.Б. Дольмены станицы Новосвободной.// М.1963.

25. Там же. С.20-21.

26. Нехаев А.А. Погребение майкопской культры из кургана у села Красногвардейское.// СА, N1, М., 1986.

27. Столяр А.Д. Мешоко - поселение майкопской культуры. (предварительное сообщение о результатах раскопок 1958-59гг.) // Сборник материалов по археологии Адыгеи. Т. II, Майкоп, 1961.

28. Формозов А.А. Поселения Адыгеи эпохи раннего металла. // Сборник материалов по археологии Адыгеи. т. III, Майкоп, 1972.

29. Мунчаев Р.М. Указ.соч. С.309-321.

30. Дмитриев А.В. Указ.соч. С.226.

31. Формозов А.А. Указ.соч.

32. Мунчаев Р.М. Указ.соч.

33. Крушкол Ю.С. Археологические исследования древней Синдики (Анапский район) экспедициями Московского Областного Педагогического института им. Н.К. Крупской //УЗМОПИ. Т.СХV,  вып. 4, М. 1963.

34. Крушкол Ю.С. Отчет об археологическом исследовании территории хут. Рассвет Анапского р-на Краснодарского края в 1962 г.// Архив ИА АН СССР, Р-I, N 2491.С.2-7.

35. Крушкол Ю.С. Отчет об археологических исследованиях в Анапском районе Краснодарского края в 1963 г. //Архив ИА АН СССР, Р-1, N 2780.

36. Крушкол Ю.С. К вопросу об этногенезе синдов. // В сб.  "Античное общество" М. 1967.

37. Сизов В.И. Восточное побережье Черного моря. Археологические экскурсии // МАК, II, М.1889.

__1

__2-4

 
Печать

Наследие Кубани. Вып.I. Сборник научных статей. Краснодар, 2008. С.149-155.

 Колпакова А.В.

Керамический комплекс с античного поселения Мысхако.

В 2000 году в фонды Новороссийского музея-заповедника жителем пос. Мысхако Кампером А.Т. был передан комплекс античной керамики. Со слов находчика сосуды обнаружены в одной разрушенной строителями хозяйственной яме, при прокладке траншеи под коммуникации на известном археологическом памятнике – античном поселении Мысхако (I–III вв. н. э.).

Этот памятник был открыт Онайко Н.А. в 1965 году (Онайко, 1970), частично исследовался в 1969–78 годах Онайко (Онайко, 1984) и Дмитриевым А.В., с 1990 по 2002 годы на поселении проводились крупномасштабные раскопки Дмитриевым А.В. (Вязкова и др., 2001; Дмитриев, 1992; Дмитриев и др., 1994), Геем А.Н. и Савченко Е.И. (Гей, Савченко, 1991), Малышевым А.А. (Вязкова и др., 2001; Малышев и др., 1997; Малышев, 1998).

Керамический комплекс состоял из 13 сосудов, из них 11 лепных.

1. Кубок лепной (Рис.1/1). Тулово заужено книзу, венчик загнут внутрь, край прямой. Поверхность подлощена. На стенках следы прилепа 3–х вертикальных ручек–налепов. Выс. – 9,4 см. Д. венчика – 8,1х9 см. Д. дна – 4 см.

2. Сосуд рюмкообразный (курильница?) (Рис.1/2) на узкой, слегка расширяющейся книзу ножке и с конической верхней частью. Венчик отогнут наружу, край скошен. С внутренней стороны края закопчены. Выс. – 7 см. Д. венчика – 12 см. Д. ножки – 4,8 см.

3. Сосуд рюмкообразный (курильница?) (Рис.1/3) с коническим поддоном и конической верхней частью. Венчик отогнут наружу, край скошен. С внутренней стороны края закопчены. Выс. – 8 см. Д. венчика –14,2 см. Д. ножки – 6 см.

4. Светильник лепной (Рис.1/4) рюмкообразной формы на узкой, высокой, расширяющейся книзу ножке. Венчик отогнут наружу, край скошен. В центре чаши – глубокая овальная выемка для фитилька, ограниченная бортиком. Выс. – 8,5 см. Д. венчика – 11,5 см. Д. ножки – 5,3 см.

5. Курильница лепная (Рис.1/5) с чашевидным туловом, на узкой невысокой ножке, с цилиндрической выемкой изнутри. Подошва ножки разделена на 4 выступа–ножки. Фрагментирована. Выс. – 14 см. Д. венчика – 29х31 см. Д. ножки – 6,5 см.

6. Сосуд лепной (Рис.1/6). Тулово бочковидной формы, горло широкое, венчик слегка отогнут наружу, край прямой. Дно плоское. Выс. – 13,2 см. Д. венчика – 11,2 см. Д. дна – 9 см.

7. Сосуд лепной (Рис.1/7). Тулово бочковидной формы, горло широкое, венчик слегка отогнут наружу, край прямой. Дно плоское. Выс. – 19,2 см. Д. венчика – 13,8 см. Д. дна – 9,2 см.

8. Сосуд лепной (Рис.1/8). Тулово бочковидной формы, горло широкое, венчик отогнут наружу, край прямой. Дно плоское. В верхней части стенок сосуда, на равном расстоянии друг от друга, расположены  3 узких налепа, торчащих вверх, (два из них обломаны). Выс. – 22,5 см. Д. венчика – 17 см. Д. дна – 15 см.

9. Сосуд лепной (Рис.1/9). Тулово яйцевидной формы, горло широкое, венчик отогнут наружу, край прямой. Дно плоское. На стенках, ближе к горлу, – 3 конусовидных налепа, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Выс. – 41 см. Д. венчика – 27 см. Д. дна – 14,5 см.

10. Кувшинчик гончарный из розовой глины (Рис.1/10). Тулово реповидной формы, горло узкое с бортиком, венчик отогнут наружу, закруглен. Одна петлевидная профилированная в сечении ручка, расположенная от плеча к бортику. Дно на кольцевом поддоне. Полностью покрыт светлым ангобом. Выс. – 14,8 см. Д. венчика – 3,5 см. Д. тулова – 10,8 см. Д. дна – 4,6 см. Ш. ручки – 1,9 см.

11. Кувшинчик красноглиняный гончарный (Рис.1/11). Тулово шаровидной формы, горло узкое с бортиком. Венчик отогнут наружу, заострен. Одна петлевидная профилированная в сечении ручка, расположенная от плеча к бортику. Дно на кольцевом поддоне. Покрыт бурым лаком. Выс. – 16 см. Д. тулова – 11,5 см. Д. венч. – 3,9 см. Д. дна – 5,5 см. Ш. ручки – 1,5 см.

12. Сосуд лепной открытого типа с бортиком (Рис.2). Венчик загнут внутрь, край в виде уплощенного полувалика. С 3–мя петлевидными, профилированными в сечении ручками, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга. На стенках, ниже бортика – два тамгообразных знака–налепа в виде перпендикулярных друг другу валиков, подтреугольных в сечении: вертикального и горизонтального. У первого знака от вертикального валика отходят влево 4 перпендикулярных коротких валика, сужающихся к концам, а горизонтальный, более длинный валик заканчивается «крючком», т.е. его конец загнут под острым углом вниз. Размеры: 11,4х7,8 см. У второго знака вертикальный валик изогнут, от него отходят влево 5 перпендикулярных, коротких валиков, центральный из которых является продолжением горизонтального валика, который с другого конца заканчивается двумя «крючками»: один направлен под острым углом вниз и второй под прямым углом вверх и вперед. Конец верхнего «крючка» утрачен. Размеры знака: 8,6х7,4 см. Черепок сосуда в изломе коричневый. Дно утрачено. Выс. – 16,5 см. Д. венчика – 32,5 см. Д. тулова – 36 см. Ш. ручки – 2,8 см.

13. Сосуд лепной открытого типа с бортиком, высокий (Рис.3). Венчик загнут внутрь, край в виде уплощенного полувалика. С 3–мя петлевидными, слабопрофилированными в сечении ручками, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга (2 ручки утрачены). На стенке сосуда, ниже бортика на одном уровне, расположенные друг за другом – 3 тамгообразных знака–налепа в виде перпендикулярных друг другу валиков, подтреугольных в сечении, вертикального и горизонтального. У первого знака от вертикального валика отходят влево 4 перпендикулярных валика, сужающихся к концам, а горизонтальный, расположенный под углом, более длинный валик заканчивается «крючком», направленным под острым углом вниз и коротким перпендикулярным отростком, направленным вверх. Размеры: 11,2х7 см. Второй знак аналогичен первому, но горизонтальный валик заканчивается двумя «крючками»: один направлен под острым углом вниз и второй – под прямым углом вверх и вперед. Конец верхнего «крючка» утрачен. Размеры знака: 9,4х7,2 см. Третий знак аналогичен второму, отличается размерами: 12,4х6,6 см. Черепок сосуда в изломе коричневый. Выс. – 18,5 см. Д. венчика – 33,5 см. Д. тулова – 36 см. Д. дна – 14 см. Ш. ручки – 2,6 см.

Большинство сосудов этого керамического комплекса типичны для поселения Мысхако и имеют аналогии здесь же, это: и лепные рюмкообразные сосудики (курильницы?) (рис. 1/2, 3) (Дмитриев и др., 1994. Табл. 5/16, 18), и лепные бочковидные сосуды–горшки с налепами и без них (рис. 1/6-9) (Малышев, 1998. Рис. 41, 65, 114, 164, 214, 314, 315, 474.), и гончарные красноглиняные кувшинчики (рис. 1/10, 11), датируемые второй пол. II – первой пол.III вв. (Вязкова и др., 2001. С. 196, рис. 8/5.12). Кубок лепной (рис. 1/1) имеет аналогии в Горгипии и соответствует датировке Мысхакского поселения. (Алексеева, 1997. Табл. 18/6).

Особый интерес вызывают два сосуда открытого типа (Рис. 2,3). Лепные миски такой формы – подражания сероглиняным меотским мискам (Каменецкий, 1989. Табл. 91/28,46), встречаются на поселении, но небольших размеров и без ручек (Дмитриев и др., 1994. Табл. 5/4). Но эти два сосуда необычны, как по размерам (Д. тулова – 36 см) и наличию 3–х ручек, так и по наличию на стенках налепных тамгообразных знаков. Полные аналогии таких знаков отсутствуют. На поселении Мысхако нередко встречаются надписи на сосудах, собрана большая коллекция граффити, среди которых встречаются тамгообразные знаки, представляющие собой пересекающиеся линии, геометрические фигуры: треугольники, квадраты, ромбы с «крючками» по углам (Вязкова и др., 2001. С. 199), но, все они или процарапаны на сосудах или продавлены по сырой глине на керамических плитках. По внешнему виду, налепные тамги на наших сосудах (Рис. 2, 3) аналогичны энглифическим клеймам на кирпичах, найденным в Горгиппии (Алексеева, 1997. Табл. 132/7, 8), а по форме, отдельные детали мы находим среди тамгообразных знаков татар в Крыму (Драчук, 1975. Табл. ХХV/2, 58, 59). Эти знаки, возможно, имеют магическое значение. Наличие в одном комплексе такого количества светильников, курильниц и сосудов с тамгами, может свидетельствовать о культовом значении этого комплекса (Зайцева, 2001; Ольховский, 2001).

 

Список использованной литературы:

1. Алексеева Е.М. Античный город Горгиппия. ИА РАН. М. 1997.

2. Вязкова О.Е., Дмитриев А.В., Малышев А.А. Поселение Мысхако − юго−восточный форпост Боспора. // Проблемы истории, философии, культуры. // Вып. Х. Москва-Магнитогорск. 2001.

3. Гей А.Н., Савченко Е.И. Отчет о раскопках поселения Мысхако (г.Новороссийск) в 1990г. // Архив НГИМЗ. 1991. НА–5426–5428.Онайко Н.А. Раскопки античного поселения на Малой земле. // КСИА. 1970. №124.

4. Дмитриев А.В. Отчет об исследовании археологических памятников в пос.Мысхако в зоне строительства спортивно-оздоровительного комплекса лесопромышленного концерна «Пермлес» в 1992 году. // Архив НГИМЗ. 1992. НА–5863,5859,5861.

5. Дмитриев А.В., Малышев А.А., Шишлов А.В., Федоренко Н.В. Исследование археологических объектов античной эпохи в окрестностях пос. Мысхако в 1992 г. // Боспорский сборник. №4. М. 1994.

6. Драчук В.С. Системы знаков Северного Причерноморья (тамгообразные знаки северопонтийской периферии античного мира первых веков нашей эры). Киев. 1975.

7. Зайцева К.И. Лепные чашки на ножках I в. до н.э. – VI в. н.э. из Северного Причерноморья. // Археологический сборник Государственного Эрмитажа. №35. СПб. 2001.

8. Каменецкий И.С. Меоты и другие племена северо-западного Кавказа в VII в. до н.э. – III в. н.э. // Степи Европейской части СССР в скифо-сарматское время. // Археология СССР. М. 1989.

9. Малышев А.А., Дмитриев А.В., Колпакова А.В., Шишлов А.В., Федоренко Н.В. Исследования в поселке Мысхако. // АО–1996г. М. 1997.

10. Малышев А.А. Отчет об археологических исследованиях поселения Мысхако в Новороссийском районе Краснодарского края в 1996 году. // Архив НГИМЗ. 1998. НА–6839–6841.

11. Ольховский В.С. Тамга (к функции знака).// Историко-археологический альманах (Армавирского краеведческого музея). Вып. 7. Армавир-Москва. 2001.

12. Онайко Н.А. Раскопки античного поселения на Малой земле. // КСИА. 1970. №124.

13. Онайко Н.А. Юго-восточная окраина Боспора. // Античные государства Северного Причерноморья. // Археология СССР. М. 1984.

Керам комплекс Рис 1

__2

__3

 
Печать

Отражение цивилизационных процессов в археологических культурах Северного Кавказа и сопредельных территорий. // Юбилейные XXV «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов. Владикавказ. 2008.

Шишлов А.В., Колпакова А.В., Федоренко Н.В.

Поселение у балки Лисовицкого - новый памятник эпохи поздней бронзы на Тамани.

В 2006г. при раскопках части средневекового поселения у балки Лисовицкого в Темрюкском районе Краснодарского края был выявлен слой поселения эпохи поздней бронзы.

Памятник расположен в 4600м к востоку – северо–востоку от ст. Тамань, на правом берегу балки Лисовицкого. Площадь средневекового поселения, занимающего  всю площадь памятника, более 18 га.  Исследования  на памятнике ведутся с 2001г. (Шишлов, 2001, 2002, 2004,2006). Поселение у балки Лисовицкого - памятник многослойный и содержит на некоторых участках помимо средневекового культурного слоя (8–9 вв. н.э.) слои других эпох: энеолита, бронзы, античности. Слой с находками эпохи поздней бронзы зафиксирован в возвышенной части памятника на площади более 200 кв.м.

Находки этого периода концентрируются в нижних слоях, что соответствует 5-7 штыкам. На глубине 95-105см от уровня современной поверхности, зафиксирован единственный объект этого периода - скопление необработанных камней разного размера (от 16х12х5см до 30х20х6см) и каменных орудий (5 отбойников и 1 терочник) - Объект-37. Керамический материал представлен: фрагментами лепных сосудов с лощением и без него. Венчики слегка загнуты внутрь или отогнуты наружу, горло широкое, край прямой, уплощен или закруглен. (рис.1/1-9) В основном, все сосуды орнаментированы одинарными горизонтальными валиками, расположенными на плечиках, некоторые валики несомкнуты, концы завернуты на тулово (рис.1/11). Валики - треугольные или овальные в сечении, встречаются украшенные выемками (рис.1/1,5)

Из индивидуальных находок отметим: керамические модели колес (4 шт.), диаметром от 3,5 до 9,0 см. (рис.2/4-6)(Марковин, 1994, Табл.87/5, 100/18; Колотухин,, 1990); лепные культовые «хлебцы» (4 шт.) округлой в плане, уплощенной в сечении формы (рис.2/3); многочисленные каменные предметы: ладьевидные зернотерки (6 шт) (рис.2/1) (Круглов, 1958; Марковин, 1994), отбойники (44 шт.) округлой или овальной в плане формы (рис.2/2), терочники (25 шт.) и комбинированные отбойники-терочники (14 шт.); кремневые орудия (2 шт.) и нуклеусы (5 шт.).

Полученные материалы характерны для культур эпохи поздней бронзы Северного Причерноморья и Северного Кавказа.

Список литературы

1. Круглов А.П. Северо-восточный Кавказ во II-I тысячелетии до н.э.// Древние племена и народности Кавказа. МИА №68. М. 1958.

2. Колотухин В.А. Кизил-кобинская культура: генетические корни и условия формирования. // СА, 1990, №3.

3. Марковин В.И. Северо-восточный Кавказ в эпоху бронзы.// Эпоха бронзы Кавказа и Средней Азии. Ранняя и средняя бронза Кавказа. М., РАН Институт археологии. 1994.

4. Шишлов А.В. 2006. Отчет об археологических раскопках средневекового поселения у балки Лисовицкого в Темрюкском районе Краснодарского края в 2006г.// Архив НИМЗ НА-8145/1-6.

1__

2__

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
Печать

Российская археология. №4. 2003. С. 89-92.

Новичихин А.М., Федоренко Н.В.

КАМЕННЫЕ СВЕРЛЕНЫЕ ТОПОРЫ-МОЛОТКИ ИЗ АНАПСКОГО И НОВОРОССИЙСКОГО МУЗЕЕВ.

(Анапский филиал Сочинского государственного университета туризма и курортного дела, Анапа; Новороссийский государственный исторический музей-заповедник, Новороссийск.)

Целью настоящей публикации является введение в научный оборот каменных сверленых топоров-молотков, хранящихся в собраниях двух музеев Юга России – Новороссийского государственного исторического музея-заповедника и Анапского археологического музея.

Обе коллекции были сформированы в течении XX столетия, главным образом в последние его десятилетия. Как и во многих других музейных собраниях, большинство каменных топоров происходят из случайных находок: с территории Анапского, Новороссийского и Крымского районов Краснодарского края. Единичные экземпляры найдены при археологических исследованиях.* 

Общее количество учтенных топоров насчитывает 19 экземпляров: 7 находок хранится в Анапском музее, 12 – в Новороссийском.

По морфологическим признакам топоры подразделяются на три группы, при выделении которых авторы использовали классификацию, примененную С.Н. Санжаровым для анализа сверленых каменных топоров-молотков Донбасса. (Санжаров, 1992). В отдельных случаях привлекались типологии В.И. Марковина (1960), В.И. Козенковой (1995).

Группа 1. Клиновидные топоры (рис. 1, 1-5). Соответствуют типу 1 классификации С.Н. Санжарова (1992. С. 161-162). В выборке представлено пять экземпляров данной формы. Это случайные находки из района  ст. Натухаевской - х. Семигорский (рис. 1, 1) и соседнего с ним х. Ленинский путь (рис. 1,2), из окрестностей сел Васильевка (рис. 1, 3),  Южная Озереевка (рис. 1, 4) и х. Даманка (рис. 1, 5). Последняя находка включена в 1 группу с достаточной долей условности – обушковая часть изделия утрачена. Четыре топора отличают крупные размеры (20,5 – 13,5 х 7,5-5,5 х 7-5 см) и массивность, небольшие размеры (9,5 х 3 х 2,8 см) имеет лишь топорик из Южной Озереевки. Топоры снабжены цилиндрическими отверстиями для рукояти диаметром 2,5-2 см (крупные) и 1,5 см, расположенными в средней части или слегка смещенными к обуху. Окончание обуха уплощено или слегка округлено.

Находки массивных клиновидных топоров весьма часты в бассейне Дона и Северского Донца, где число их постоянно растет, главным образом за счет случайных находок (Пузаков, 1962. Рис. 2, 7, рис. 3, 1, 9; Санжаров, 1992. С. 161, 162. Рис. 1, 1-6; Цимиданов, 1993. С.13. Кат. 61-64, 70, 78, 79; Чивилев, 2000. Рис. 1, рис. 2, 1-3; Ромащенко, 1994. Рис. 6, 1, 2).

Массивность и простота формы клиновидных топоров обычно рассматриваются в качестве архаических признаков и дают основания относить их к числу древнейших. Данные, собранные С.Н. Санжаровым, показывают, что в северо-причерноморском ареале клиновидные топоры-молотки были распространены от эпохи энеолита до эпохи средней бронзы включительно. (Санжаров, 1992. С. 162).

Группа 2. Усеченно-ромбические топоры (рис. 1, 6-9) – тип 3 по классификации С.Н. Санжарова (1992. С. 163-167). В данную группу включено 2 целых топора из случайных находок близ п. Саук-Дере (рис. 1, 6) и 9 микрорайона г. Новороссийска (рис 1, 7), а также два фрагмента обушковых частей из               п. Джемете (рис. 1, 8) и с. Мысхако (рис.1, 9). Размеры 13-12 х 5,5-5 х 4,3-3 см. Изделия имеют прямую или слегка изогнутую спинку и плоское брюшко, сверлина диаметром 2-1,8 см расположена в средней части, окончание обуха уплощено или округлено.

Данные, собранные С.Н. Санжаровым, о датированных находках усеченно-ромбических топоров в причерноморском регионе, показывают, что они имели распространение во многих археологических культурах на протяжении всего бронзового века. (Санжаров, 1992. С. 166, 167).

Группа 3. Обушковые топоры (рис. 2, 1-7) Тип 6 классификации С.Н. Санжарова. По характеру оформления лезвийной части группа подразделена на 4 варианта, дополняющие типологическую схему С.Н. Санжарова.

Вариант 1. Среднеобушковый – подтип А типа 6 классификации С.Н. Санжарова (1992. С. 169). Представлен единственной находкой – топором неизвестного происхождения, хранящийся в Анапском музее (рис. 2, 1). Топор имеет подграненный клин, нижний конец лезвия оттянут в сторону брюшка, Обух подцилиндрический, окончание его плоское. Цилиндрическое отверстие для насада диаметром 2,1 см расположено в средней части изделия. Размеры топора 12 х 5 х 5 см.

Анапский экземпляр близок топорам, определяемым В.И. Марковиным в качестве производных от топоров кабардино-пятигорского типа (Марковин, 1960. С. 100. Рис. 44, IV). Основной период бытования подобных топоров определяется им в пределах второй половины II тысячелетия до н.э. (Марковин, 1960. С.86, 100, 104). Из числа опубликованных В.И.Марковиным экземпляров наиболее близки анапскому топоры из погребения у п. Праздничного и ст. Крымской (Марковин, 1960. Рис. 5,5. Рис. 7,20). Находка аналогичного топора в ритуальном комплексе кургана 2 могильника Холмский I в Западном Закубанье (Василиненко и др., 1993. Рис. XV, 3) свидетельствует, что подобные топоры-молотки использовались и позднее, в начале I тысячелетия до н.э.

Вариант 2. Обушково-лопастные топоры с оттянутыми концами лезвия (рис. 2, 2, 3). Соответствуют подтипу В типа 6 классификации С.Н. Санжарова (1992. С.171, 172). К этому варианту отнесено два топора, один из которых случайно найденный у с. Витязево (рис. 2, 2) сохранился полностью, а второй, из окрестностей ст. Натухаевской (рис. 2, 3), представлен обломком лезвийной части. Оба изделия имеют изогнутый корпус. Особенностью топоров 2 варианта 3 группы является характерное ассиметрично скругленное лезвие с оттянутыми к брюшку и спинке концами. Особенно изящно оформлено лезвие натухаевского экземпляра. Размеры сохранившегося целиком витязевского топора 15 х 4,8 х 4см. Цилиндрическая сверлина диаметром 2 см слегка смещена от середины в сторону цилиндрического обушка с плоским окончанием. Лезвийная часть огранена, экземпляр из Натухаевской имеет вдоль спинки клина продольный валик.

Характер оформления лезвия напоминает знаменитые топоры Бородинского клада (Попова, б.г.), датируемого временем, близким к середине II тысячелетия до н.э. (Чередниченко, 1986. С.73-76).  Топоры с аналогичным контуром лезвия известны и на Северном Кавказе. Так,  натухаевскому экземпляру очень близок топор из г. Грозного, отнесенный В.И.Марковиным к позднему этапу северокавказской культуры (Марковин, 1960. С.100. Рис. 15,39. Рис. 51).

Вариант 3. Обушково-лопастные топоры. Близки топорам подтипа В типа 6 классификации С.Н. Санжарова, но отличаются от них прямым корпусом, скругленным верхним концом лезвия и сильно выступающим в сторону брюшка нижним концом, образующим лопасть. К данному варианту отнесено три находки: полностью сохранившийся топор из Грушевой Балки г. Новороссийска (рис. 2, 4) и два обломка характерных лезвийных частей – из окрестностей п. Саук-Дере (рис. 2, 5) и п. Гайдук (рис. 2, 6). Последний еще в древности пытались использовать вторично, просверлив в оставшейся части новое отверстие. Размеры целиком сохранившегося топора 13,5 х 5 х 5 см. Отверстие для насада цилиндрическое, диаметром 1,9−1.7 см, дополнительная сверлина топора из Гайдука коническая, диаметром 1,6 (верх) 1,2 (низ) см. У экземпляра из Грушевой Балки в месте максимального расширения (напротив отверстия) по обеим сторонам проходит вертикальное ребро.

Каменные сверленые топоры-молотки с аналогичным оформлением лезвийной части из памятников западного варианта кобанской культуры В.И.Козенкова выделяет во 2 и 3 варианты II типа боевых молотов (Козенкова, 1995. С. 83). Два экземпляра таких молотов найдено в погребениях Султаногорского I могильника, датирующихся VIII в. до н.э. Единственное отличие их от публикуемых – прямой цилиндрический корпус без расширения средней части (Козенкова, 1995. С. 83. Табл. XXII, 12, 13). Из погребения 23 Клинярского могильника, также датируемого VIII в. до н.э., происходит топор с расширением средней части, чрезвычайно близкий экземпляру из Грушевой Балки (Дударев, 1991. Табл. 14,1). К тому же, или несколько более раннему времени, относится обломок лезвийной части аналогичной формы из Кобяковского поселения на Нижнем Дону (Шарафутдинова, 1980. Табл. XXXV, 2). Указанные аналогии дают основания относить топоры 3 варианта 3 группы к финалу бронзового – самому началу железного века и датировать начальными столетиями I тысячелетия до н.э.

Вариант 4 представлен единственной случайной находкой из окрестностей ст. Гостагаевской (рис. 2, 7). Топор имеет слегка изогнутый корпус с коротким обушком и прямым клином, завершающимся скругленным лезвием. Окончание обушка округлено. И клин и обушок имеют линзовидное сечение, вдоль спинки и брюшка проходит острое ребро. В средней части изделия, ближе к обушку расположено коническое отверстие диаметром 2 (верх) и 1,4 (низ) см. На место расположения сверлины приходится максимальное расширение корпуса топора, подчеркнутое по бокам вертикальными ребрами. Размеры топора 13 х 4,5 х 4,5 см.

Близких аналогий данному топору-молотку авторам найти не удалось. Некоторое сходство он имеет с ритуальным топором-скипетром из сарматского погребения «Острого» кургана близ ст. Ярославской в Закубанье (Гущина, Засецкая, 1989. С.94. Табл. II, 12) и одним из беспаспортных топоров собрания Одесского археологического музея (Ярова, 1960. С. 208. Табл.II, 15). Случайные обстоятельства находки и отсутствие надежных аналогий затрудняют культурно-хронологическую атрибуцию гостагаевского топора.

Две находки представляют собой обломки лезвийной части топоров. Один (рис. 2, 8) найден близ х. Даманка, другой (рис. 2, 9) поднят на территории поселения раннего металла у х. Усатова Балка. Сохранность фрагментов не позволяет относить их к какой либо конкретной группе топоров-молотков. Как особенность у даманского обломка следует отметить сточенность лезвия и образование на его месте отшлифованной овальной в плане площадки  (возможно вторичная обработка).

Последняя из рассматриваемых находок – обломок обушковой части топора из окрестностей х. Ленинский путь (рис. 2, 10) Обушок конической (клевцовой) формы. Частично сохранилась середина изделия имевшая сверлину диаметром 2,2 см и вертикальный валик по обеим сторонам.

Находка фрагмента каменного клевца с конусовидным обушком отмечена С.Н.Санжаровым среди материалов Донбасса (Санжаров, 1992. С.172. Рис. 8, 2). Каменные молоты с конической боевой частью известны и в памятниках западного варианта кобанской культуры (тип II вариант 1 по классификации В.И. Конзенковой (1995. С. 83. Табл. XXII, 8; Дударев. 1991. Табл. 9, 15). Однако ни донецкие ни кавказские аналогии не являются достаточными для атрибуции находки из Ленинского Пути.

Таким образом, рассмотренная выборка каменных сверленых топоров-молотков из района Анапы-Новороссийска, несмотря на случайные обстоятельства находок большинства из них, представляет существенный интерес. Анализ их морфологических особенностей показал, что в этом регионе были распространены формы топоров в целом известные и в других областях Северного Кавказа и Причерноморья. Местным населением каменные топоры-молотки использовались на протяжении достаточно длительного времени: от эпохи энеолита до начала железного века. Решение вопроса о функциональном их назначении (орудия труда, оружие, инсигнии власти) за исследователями будущего, прежде всего специалистами петрографами и трассологами.

 ЛИТЕРАТУРА:

Попова Т.Б. Бородинский клад. Б.г.

Василиненко Д.Э., Кондрашев А.В., Пьянков А.В. Археологические материалы предскифского и раннескифского времени из Западного Закубанья //  Древности Кубани и Черноморья (Studia Pontocavcasica, I). Краснодар, 1993.

Гущина И.И., Засецкая И.П. Погребения зубовско-воздвиженского типа из раскопок Н.И.Веселовского в Прикубанье // Археологические исследования на юге Восточной Европы. Тр. ГИМ. Вып. 70. М., 1989.

Дударев С.Л. Из истории связей населения Кавказа с киммерийско-скифским миром. Грозный, 1991.

Козенкова В.И. Оружие, воинское и конское снаряжение племен кобанской культуры (систематизация и хронология). Западный вариант // САИ. Вып. В 2-5. М., 1995.

Марковин В.И. Культура племен Северного Кавказа в эпоху бронзы (II тыс. до н.э.) // МИА. 1960. № 93.

Пузаков Е.В. Каменные сверленые топоры-молоты в верхнем течении р. Северского Донца // СА. 1962. № 1.

Ромащенко Н.И. Итоги археологических разведок в Тарасовском районе // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1993 г. Вып. 13. Азов. 1994.

Санжаров С.Н. Каменные сверленые топоры-молотки Донбасса // СА. 1992. № 3.

Чередниченко Н.Н. Срубная культура // Культуры эпохи бронзы на территории Украины. Киев, 1986.

Чивилев В.А. Каменные топоры и другие сверленые орудия на Верхнем Дону // РА. 2000. № 2.

Цимиданов В.В. Сверленые и привязные топоры, кирки, молоты // Археологический альманах. № 1. Донецк. 1993.

Шарафутдинова Э.С. Памятники предскифского времени на Нижнем Дону (кобяковская культура) // САИ. Вып. В 1-11. Л., 1980.

Ярова Э.Х. Кам'янi знаряддя працi з фондiв Одеського державного археологiчного музею // Матерiали з археологii Пiвнiчного Причорномор'я. Вип. III. Одеса. 1960.


* Авторы выражают признательность Е.М. Алексевой, А.В.Дмитриеву и А.В. Шишлову за предоставленную возможность использовать в публикации материалы из их находок и сборов.

___1

 

Рис.1. Каменные топоры 1 и 2 групп: 1−х.Семигорский2−х.Ленинский путь;

3−с.Васильевка; 4−с.Южная Озерейка; 5−х.Даманка; 6−п.Саук−Дере;

7 − 9 микрорайон г.Новороссийска; 8−п.Джемете; 9−с.Мысхако.

(1,8 − Анапский музей; 2−7, 9 − Новороссийский музей).

 

 ___2

Рис.2.  Каменные топоры 3 группы и фрагменты: 1−неизвестного происхождения;

2−с.Витязево; 3−ст.Натухаевская; 4−Грушевая Балка г.Новороссийска;

5−п.Саук−Дере; 6−п.Гайдук; 7−ст.Гостагаевская; 8−х.Даманка;

9−х. Усатова Балка; 10−х.Ленинский путь.

(1−3,7,9 − Анапский музей; 4−6,8,10 − Новороссийский музей).

 

Страница 8 из 14

<< В начало < Назад 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Вперёд > В конец >>
Вы находитесь:   Главная страницаАрхеологияПубликации