Публикации

Печать

Первая Абхазская международная археологическая конференция. Материалы конференции. Сухум, 2006. С.201-202.

 А.В.Колпакова

Новые раскопки грунтового могильника раннего железного века

«Лобанова Щель» у г. Новороссийска.

В августе 2005года археологическая экспедиция Новороссийского исторического музея–заповедника провела раскопки участка грунтового могильника «Лобанова щель». Могильник расположен Приморском округе г.Новороссийска Краснодарского края, в 9,9 км к западу от п.Абрау–Дюрсо, в 21 км к западу от г. Новороссийска, в 1,5 км к востоку от мыса Малый Утриш, в устье Лобановой щели, на ее левом обращенном к морю обрывистом берегу. Памятник исследовался в 1984г. А.В. Дмитриевым (7 погребений) и в 1990г. А.А. Малышевым (8 погребений).

В результате проведенных работ зафиксировано 9 погребений в каменных ящиках, заключенных в кольцевые каменные обкладки. Погребения были расположены на глубине до 2 м от уровня современной поверхности и были перекрыты оползневым слоем суглинка с щебнем. В каменных гробницах зафиксировано от 1 до 4 погребенных. Погребенные лежали вытянуто на спине, головой  в северо-восточном секторе. Интересен инвентарь погребенных:

- оружие: железные наконечники копий с пером листовидной формы (фрагменты);

- керамика, как местного производства (лепные горшки, миски, солонка), так и импортного (красноглиняная и коричневоглиняная ойнохойи, краснолаковые амфориски и мисочка, фрагментированные в древности чернолаковые сосуды и краснолаковые сосуды);

- украшения: подвески из медного сплава синусовидной формы с шишечками на концах; браслеты круглопроволочные из медного сплава; гривна из витой проволоки из медного сплава; перстни-печатки из медного сплава массивные с овальными щитками (один из них с вырезанным изображением Сатира, играющего на флейте); перстни из медного сплава круглопроволочные с плоскими и выпуклыми щитками листовидной формы с вырезанными изображениями; серебряные подвески-лунницы; железные кольца (перстни?); бусы стеклянные (биконической, пирамидальной, округлой поперечно-сжатой, бочковидной форм), гишеровые (цилиндрической и коротко-цилиндрической, каплевидной, стрелковидной, треугольной форм, в виде топориков), костяные пронизи (из позвонков животных и «жучков» осетровых), подвески из раковин каури;

- орудия труда: железные ножи, шилья, бронзовая игла, керамические (усеченно-конической и усеченно-биконичеккой формы) и свинцовые (усеченно-конической формы и в виде полушария) пряслица.

Погребения на исследованном участке датируются концом V в. до н.э. (пп. 16,17.), III – нач. II вв. до н.э. (п. 21). На фоне разрушенных и ограбленных, скорее всего после окончания функционирования могильника, погребений (пп. 18-24), погребение 16 было потревожено еще в древности, когда могильник не утратил своего назначения, о чем свидетельствует положенная обратно плита перекрытия. Обращает на себя внимание количество детских погребений – пять (пп. 18,20,22–24.), что не встречалось в раскопках прежних лет. Каменные конструкции четырех погребений (пп.18,20,22,24) примыкают друг к другу и образуют, как бы единый комплекс (участок) с детскими погребениями.

 
Печать

Первая Абхазская международная археологическая конференция. Материалы конференции. Сухум. 2006. С. 202-205.

А.П.Кононенко

Грунтовый могильник эпохи средней бронзы в устье реки Дюрсо в районе Новороссийска.

В 1982 году экспедиция Новороссийского музея Истории провела охранные раскопки части грунтового могильника средней бронзы, обрушающегося в море, в устье реки Дюрсо. О скорости разрушения береговой полосы свидетельствует тот факт, что от построенного после войны на этом месте рыбзавода к моменту раскопок сохранился только угол одной железобетонной рыбозасолочной ванны.

Могильник находился у подножия крутого склона горы и был перекрыт щебеночными осыпями и скальными оползнями. В одном случае ширина скального пласта достигала 40 см и создавала иллюзию материка. Если бы не погребение под ним в береговом обрыве. Максимальная глубина погребений составляла 3 м от современной дневной поверхности.

Процесс ливневых сливов, щебеночных наносов и оползней происходил и в период существования могильника, причем беспорядочно и неравномерно на разных участках. В результате, более древние погребения оказались на большей глубине, при том, что в свое время каждое из них совершалось у уровня соответствующего ему участка древней дневной поверхности.

Максимальная глубина составила в исключительном случае 80 см от древней дневной поверхности у наиболее раннего на исследованном участке погребения №8, совершенном на галечной вымостке, в яме диаметром около 1 м. По характеру заполнения и каменному завалу очевидно, что погребение первоначально не засыпалось землей, а на дневной поверхности вокруг него была сооружена каменная башенка с кладкой до 6 рядов из крупных морских и «рваных» каменных плит. У северо-восточного наружного края кладки был обнаружен поставленный вверх дном миниатюрный лепной сосуд с четырьмя проколотыми миниатюрными ручками для шнурка, аналогичный серии сосудов могильника средней бронза «Мысхако».

Завалы каменных конструкций присутствуют практически над всеми погребениями могильника, а в отдельных случаях вокруг погребений удалось проследить и нижние ряды аналогичной кладки.

Все сосуды ставились вверх дном у погребения или на его перекрытие. Даже в тех случаях, когда сосуды, стоявшие на древней дневной поверхности, были разрушены, венчик оставался перевернутым вниз. Аналогичное положение сосудов наблюдается и на могильнике «Мысхако».

Конструкция погребальной камеры прочих погребений могильника в устье р.Дюрсо сводится фактически к небольшим каменным ящикам прямоугольной, в том числе двухкамерной (пристроенная к торцу ящика камера второго погребения (№21) или квадратной, дольменообразной (без отверстия) (П-20) конструкции, сооруженной на уровне дневной поверхности, или углубленной в нее по перекрытие. Дно могилы иногда вымащивалось плитами. Для торцевых плит или подбирался камень трапециевидной формы, или, как правило, трапециевидность придавалась тщательной обработкой. Трапециевидность , вероятно, была обязательна. Боковые стенки состояли из одной или нескольких плиток и обрабатывались крайне редко, вероятно, лишь для выравнивания верхнего края.

Наблюдается неполность каменных конструкций ящиков: отсутствие отдельных боковых плит, отсутствие большинства боковых плит, полное отсутствие боковых плит, отсутствие торцевой плиты в ногах и, наконец, в отдельных случаях полное отсутствие плит. При этом наблюдается присутствие камней, выполнявших роль наружных контрофорсов у несуществующих стенок. По-видимому, недостающие части конструкций стенок и перекрытий выполнялись из дерева и не сохранились.

Погребения одиночные, но встречается до 3-х-4-х подзахоронений. Основная часть погребений имеет северо-восточную ориентировку, но наблюдаются вариации отклонений вплоть до юго-западного сектора. Положение скелетов от сильно скорченного на правом, реже – левом, боку (кисти рук у черепа), положения на животе (кисти рук у черепа) и до положения на спине с подогнутыми вправо ногами, слабо подогнутыми ногами, вытянуто (кости рук в этих случаях прямо вдоль туловища).

Переход от скорченного к вытянутому положению наблюдается стратиграфически от более ранних к более поздним захоронениям.

Погребения, как правило, безинвентарные. Лишь в одном случае под черепом одного из скелетов (П-18) было обнаружено пятивитковая бронзовая спираль из тонкой пластинки, шириной 3 мм. В завале разрушенного в древности погребения №7 было обнаружено бронзовое тесло одного из распространенных северо-кавказских типов. Примечательно, что оно наиболее близко среди них к опубликованному Р.М.Мунчаевым теслу с острова Сицилия, что, наряду с находкой каменных грузил на грунтовых могильниках «Устье Дюрсо» и «Мысхако», а также большого количества крупных каменных якорей (отнюдь, не лодочных) с «Мысхако», дает дополнительную информацию к размышлениям, так как единичное сицилийское тесло резко отличается от типов тесел Сицилии и Италии.

И последней находкой стал миниатюрный, бронзовый, серповидный, черешковый ножичек 13-11 вв. до н. э. из погребения №3, разграбленного местными жителями, и относящемуся уже к поздней бронзе. При сооружении погребения были прорезаны завалы конструкций наиболее поздних захоронений могильника. Каменный ящик резко отличается по размерам, пропорциям, используемому материалу, тщательной обработке и подгонке от других каменных ящиков могильника. При этом, однако, в нем сохраняется трапециевидность торцевой плиты, кладка «башенки» по краю, вытянутое положение на спине в северо-восточном секторе, руки вдоль туловища, шесть подзахоронений в одной могиле.

Отметим, что подобный обряд конструкций могил у уровня дневной поверхности и железные серповидные ножи с отогнутым вверх черешком, станут господствующими в грунтовых могильниках 8-2 вв. до н. э. в районе Новороссийска.

На могильнике зафиксировано 2 захоронения животных (предположительно собак). Их ориентировка, положение на правом боку, каменные конструкции, перевернутый вверх дном сосуд – демонстрируют единый с погребениями людей погребальный обряд.

В погребении №17 череп был залит окаменевшей самосхватывающейся массой черно-коричневого цвета с примесью мелкого песка и ракушки. Среди разрушенных конструкций погребений были обнаружены глиняные сегменты, изготовленные из подобной массы путем сдавливания глиняного комка в ладони. Их цвет варьируется до серо-коричневого и темно-серого. Первоначально их фрагменты были приняты за остатки лепной керамики, но положение такой массы на черепе погребенного исключает присутствие режима обжига.

Подобная масса и сегменты присутствуют в грунтовом могильнике «Мысхако», один встречен в погребении, пристроенном к дольменному комплексу «Серегай». В центральном дольмене этого комплекса количество сегментов совпало с количеством погребенных в нем.

Присутствует подобная масса и сегменты и в других погребальных памятниках средней бронзы Новороссийского района.

В инвентарь погребений мы преднамеренно не включаем глиняные сосуды. Все они находятся вне погребений. Их перевернутое вверх дном положение явно носит культовый характер. Этнографически, перевернутые вверх дном, рядом с погребением, сосуды служили в качестве домика для души умершего.

Керамика грунтовых могильников «Устье Дюрсо» и «Мысхако» типична для керамики из дольменов, что, наряду с конструктивными особенностями грунтовых погребений и перевернутым вверх дном сосудом (вместо дольмена), позволяет предполагать их принадлежность к грунтовым погребениям дольменной культуры.

Не смотря на то, что за период существования могильника «Устье Дюрсо» древняя дневная поверхность увеличилась на высоту до 1,2 м, хронологически мы предполагаем, что исследованная часть могильника синхронна и более поздняя, чем поздние погребения исследованной части могильника «Мысхако». Здесь отсутствуют крупные галечные площадки, погребения в пакетах, сосуды с треугольной пластинчатой площадкой в верхней части ручек. Вместе с тем, в «Мысхако» отсутствуют сосуды с псевдо-ручками и налепными косыми каннелюрами. Есть еще целый ряд признаков, но мы их не будем затрагивать до публикации материалов «Мысхако».

Заканчивая сообщение, мы все же решили заострить внимание на совокупность ряда деталей, имеющих отношение к возможной религиозной интерпретации погребального обряда.

В 5 в. до н. э. в передней Азии получает развитие иранская религия магов-огнепоклонников, оформленная Заратушрой из различных ее вариантов в единую религию – зороастризм. При этом, зороастрийцы утверждали, что их религии уже 2 тыс. лет. Однако, в Передней Азии следов этой религии в предшествующий, столь длительный период не отмечается. Напротив, в период средней бронзы на Северо-западном Кавказе и в степи давно отмечена серия безинвентарных погребений и, так называемое, «пакетирование» или вторичное погребение. Пакеты есть в катакомбах, дольменах, в грунтовом могильнике «Мысхако». Спокойное отношение к костям скелета (в традициях зооастризма) присутствует при вторичных подзахоронениях могильника «Устье Дюрсо».

На древних дневных поверхностях периода существования могильника «Устье Дюрсо» выявлены небольшие кострища. По характеру прокала земли и мелким уголькам можно сделать вывод, что костры служили не для обогрева и приготовления пищи. В кострах мелкими веточками в течении нескольких дней поддерживался небольшой огонь. При проверке границы могильника в юго-западном направлении была разбита площадь, не давшая прогребений, но в ней, на расстоянии 15 м от ближайших погребений были выявлены такие же кострища. И необходимое расстояние, и характер кострищ соответствует 3-х дневному погребальному огню зароастрийцев.

Характер башенок-колодцев соответствует зороастрийскому требованию «Ямы».

Только у зороастрийцев собаку погребали по единому погребальному обряду и на том же кладбище, что и человека. Тоже мы наблюдаем и в «Устье Дюрсо».

Даже название древнегреческого города Бата на месте г.Новороссийска созвучна зороастрийскому «Вата» - богу ураганного разрушительного губительного ветра, что наводит на образ Новороссийской Боры (норд-оста) с его эффектной белой бородой, свисающей с хребта.

Таким образом, можно предположить возможность того, что территория Новороссийского района могла входить в область первоначального возникновения и развития течений протозороастризма.

 
Печать

Исторические записки (исследования и материалы). Вып.5. Новороссийск, 2007. С.4-19.

Шишлов А.В. Федоренко Н.В. Колпакова А.В. Кононенко А.П.

Материальная культура Владимировского могильника.

(Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект 05-01-38112а/Ю)

 Статья посвящена материальной культуре памятника археологии раннего железного века - «Владимировского» грунтового могильника, расположенного близ г.Новороссийска. В работе рассмотрены следующие категории археологических предметов: вооружение, конское снаряжение, украшения, лепная керамика. Изученные материалы позволяют разносторонне судить о материальной культуре аборигенного населения приморской части Северо-Западного Кавказа в конце VII – начале V вв. до н.э. 

За полевые сезоны 1997, 1998, 2000 годов экспедицией Новороссийского исторического музея–заповедника были проведены раскопки грунтового могильника, расположенного к северо–западу от Новороссийска у подножья Маркотхского хребта, на левом берегу р.Цемесс, у с. Владимировка. Всего было исследовано 193 погребения на площади 2818 кв.м.

Погребальный инвентарь находит аналогии в памятниках "скифского времени" и включает в себя:

1. Предметы вооружения (рис.1-3) обнаружены в 65 погребениях, что составило 34% от общего числа исследованных погребений.

Наиболее часто встречающимися предметами вооружения являются наконечники стрел, они обнаружены в 44 погребениях. Материал: железо, бронза, кость. Самыми многочисленными являются железные наконечники стрел (рис.1/23-25), с пером листовидной, реже трехлопастной формы, они выявлены в 33-х погребениях.

Бронзовые наконечники стрел (рис.1/1-22) зафиксированы в 25 погребениях: это двухлопастные с шипом и без, трехлопастные и трехгранные. Костяные наконечники стрел (рис.1/27,28) пулевидной и пирамидальной формы с внутренней втулкой встречены в 3–х погребениях. Количество наконечников стрел в не потревоженных погребениях от 4 до 34 штук. В некоторых погребениях, содержащих полный набор оружия (акинак, наконечник копья, топор) наконечники стрел отсутствуют вовсе. Большая часть наборов состоит из наконечников стрел, сделанных из разных материалов. Интересно, что в наборах, где присутствуют костяные наконечники стрел, они являются доминирующими, а где встречаются только бронзовые и железные, преимущество, как правило, за железными наконечниками стрел.

В 13-ти случаях вместе с наконечниками стрел зафиксированы детали горитов (рис.1/29-38): костяные палочки-застежки, грибовидные гвоздики и столбики; свинцовые застежки–заклепки с округлыми в форме зонтика шляпками. Редкой деталью являются костяные футляры–наконечники, крепившие, вероятно, нижнюю часть горита. Местоположение наконечников стрел и горитов в большинстве случаев слева у бедра, или в ногах погребенного. В одном случае горит лежал вдоль правой руки.

Наконечники копий (рис.2) (35 единиц) обнаружены в 27 погребениях. Наконечники копий с формой пера лавролистной (рис.2/3,5,6) и ланцетовидной (рис.2/1,2,4) формы, с разной степенью выраженным продольным ребром, длиной в среднем 24 - 35 см, два наконечника длиной 17 и 18 см. Количество наконечников в погребениях разное: в 8-ми погребениях - по одному, в 5-ти погребениях - по два, в 2-х погребениях - по четыре, в одном – три. Местоположение наконечников копий, как правило, справа от погребенного (в 11 случаях), в 4-х случаях - слева. В одном из «двойных» погребений в каменном ящике 3 наконечника находились справа, а один – слева от погребенных.

Длина копий, исходя из размеров погребальных сооружений, не превышала 2-х метров.

Вместе с наконечниками копий обнаружены и железные втоки (рис.2/7), большей частью цилиндрической, а в одном случае конусовидной формы.

Наконечники дротиковобнаружены в 2-х погребениях: один с лавролистной формой пера, длиной 8 см (рис.1/26), другой, с невосстанавливаемой формой пера, длиной до 11 см, судя по его местоположению в погребении, находился в горите.

Кинжалы–акинаки (рис.3) зафиксированы в 16 погребениях, в 1 погребении найдено только перекрестие. С одним из кинжалов обнаружен бронзовый оголовок ножен в виде головы грифона (рис.3/10). Кинжалы разнообразны по основным признакам (навершие и перекрестие):

- с брусковидным навершием и сердцевидным перекрестием (4 ед. рис.3/4,5,6), 2 из них имеют под навершием петлю (рис.3/5,6);

- с брусковидным  навершием и сегментовидным перекрестием (4 ед. рис.3/7);

- со стержневидным навершием и крупным сегментовидным перекрестием (2 ед.).

Остальные типы представлены одним экземпляром:

- с когтевидным навершием и бабочковидным перекрестием (рис.3/2);

- простым антенным навершием и сегментовидным перекрестием;

- брусковидным навершием и крупным почковидным перекрестием (рис.3/3);

- брусковидным навершием и бабочковидным перекрестием;

- когтевидным навершием и сердцевидным перекрестием (рис.3/1);

- с маленьким брусковидным навершием и узким ложно–треугольным

перекрестием (рис.3/8).

Местоположение кинжалов в погребении в 5 случаях справа, в 4 случаях слева, в 1 случае за черепом погребенного. Среди них, в 2 случаях зафиксировано положение кинжала острием в сторону головы погребенного.

Мечиобнаружены в 2-х погребениях. Один,  из 2-х фрагментов, общей длиной 47 см, с брусковидным навершием (перекрестие утрачено); от второго зафиксированы только фрагменты клинка.

Топоры (рис.2/8-12) зафиксированы в 5 погребениях. Среди них особняком стоят бронзовый миниатюрный топор–скипетр (рис.2/8)  и, редкий по форме, железный боевой обоюдоострый топор–секира (рис.2/10). Остальные 3 экземпляра боевых железных топоров отличаются по форме  оформления обушной части:

- с коротким молоточковидным обухом (рис.2/11);

- с обухом грибовидной формы (рис.2/12);

- с чуть расширяющимся, круглым в сечении обухом (рис.2/9).

Местоположения топоров в 2 случаях - справа у бедра погребенного, в 1 случае - справа у черепа, и в 1 случае топор–секира был воткнут в дно могильной ямы слева от погребенного.

2. Предметы конского снаряжения (рис.4) обнаружены в 21 погребении, что составляет 11% от общего числа исследованных погребений.

Уздечные принадлежности представлены удилами, псалиями, бляхами и пронизями.

Удила и псалии отмечены в 16 погребениях. Удила (рис.4/1-3), всего 17экз. Все железные, большинство  двусоставных, со свернутыми в петли концами, 1 экз. с внешними двухдырчатыми концами (имитация двухкольчатых), 1 экз. стремячковидные.

Псалии (рис.4/4-11), всего 27 экз., из них железных - 23, бронзовых - 2, костяных - 2.

– преобладают железные трехпетельчатые – 11экз.

(Стержневидные прямые (рис.4/10) – 7 экз.; стержневидные лопастные с шишечкой на 1 конце и лопастью на второй (рис.4/9) – 2экз.; стержневидные лопастные с шишечкой на одном конце и заостренным вторым концом (рис.4/11) – 2экз.).

– железные трехдырчатые,  слегка изогнутые, в одном случае с шишечками на концах (рис.4/7)  – 7 экз.

– костяные трехдырчатые  псалии (рис.4/11) – 2 экз.

– S–образные железные двухдырчатые псалии (рис.4/5,6)  – 4 экз.

– S–образные бронзовые двухдырчатые псалии (рис.4/4)  – 2 экз.

Все S–образные псалии происходят из 2 погребений, где присутствуют ритуальные захоронения расчлененных частей лошадей, совершенные в погребальных конструкциях.

Бляхи сбруйные бронзовые - 10 экз. отмечены в  3 погребениях.

– фигурные бляхи с петлей на обороте (в виде стилизованного сердца трилистником, у этих блях отличается только оформление нижней части сердца в 3–х случаях она загнута влево, в 4–х случаях вправо) (рис.4/15,16) – 7 экз.

Остальные бляхи представлены  по 1 экземпляру:

– ромбовидная с петлей на обороте (рис.4/17);

– перстневидная с щитком из 3–кружочков (рис.4/22);

– конической формы с дужкой внутри.

Пронизи бронзовые - 22 экз. встречены в 9 погребениях, и представлены 2 видами:

– в виде объемного зооморфного изображения когтя или клюва хищной птицы (рис.4/18-

20) – 16 экз.  (1 экз. с утраченной верхней частью)

– конусовидные, с четырьмя округлыми отверстиями на боковых стенках (рис.4/21) – 6

экз.

Ворворки: 3 железные  и 3 бронзовые (рис.4/12-14)усеченно–конической формы отмечены в 4 погребениях.

3. Украшения (рис.5). Одним из самых массовых находок, присутствующих почти в каждом втором погребении, являются украшения или их фрагменты. Они встречаются в 80 погребениях (большинство из которых по инвентарю женские). В неразрушенных погребениях украшения располагались в местах, где их носили при жизни: бусы в области грудной клетки, височные подвески в области черепа, браслеты на запястьях, кольца на кистях рук. Исключение составляют крупные одиночные стеклянные бусины, найденные в других частях погребений.

Бусы (рис.5/28-40): встречались наиболее часто (в 51 погребении) от 1 до 150 экз. в погребении. Бусы стеклянные округлой, поперечно-сжатой, бочковидной, усеченно-биконической, пирамидальной, форм из одноцветного темно-коричневого, голубого, янтарного, желто-зеленого, белого, синего, черного стекла; в 7-ми погребениях обнаружены глазчатые бусы в основном из глухого стекла желтого и черного цветов. Реже встречается мелкий фаянсовый бисер коричневого и желто-коричневого цвета (в 13 погребениях). В 4-х погребениях зафиксированы гешировые бусы бочковидные и пирамидальная, уплощенная.

Примечательны находки металлических бус и пронизей (19 экземпляров из 7 погребений). Пронизи бронзовые удлиненно-бочковидной в плане формы с 4-мя отростками, в сечении пронизь напоминают рисунок "мальтийского креста" (рис.5/25), бочковидной формы (рис.5/26), удлиненно-бочковидной формы, а так же пластинчатые, закрученные колечками. Бусы свинцовые и из серого легкого металла округлой и бочковидной формы.

Наряду с бусами, в качестве украшений использовались мелкие раковины каури с вырезанными в верхней части отверстиями (рис.5/27)(встречаются от 1 до 47 штук в погребении).

Браслеты(рис.5/1-9) (в 31 погребении) от 1 до 5 в погребении. В основном бронзовые (48 экз.) и железные (5 экз.). Бронзовые браслеты делятся на 2 типа: проволочные и плоские.

Проволочные браслеты (41 экз.) можно разделить по оформлению концов и по сечению проволоки на 5 вариантов:

1) круглые в сечении, концы разомкнуты или заходят друг за друга (в одном случае), в виде раструбов, украшенных орнаментом в виде поперечных бороздок, на торцах раструбов насечки в виде креста (рис.5/1-3);

2) круглые в сечении, концы разомкнуты, на концах по 1-3 шишечки или валика (рис.5/4,5,9);

3) круглые в сечении, концы разомкнуты, обрезаны ровно(рис.5/8);

4) круглый в сечении, один конец обрезан прямо, второй уплощен.

5) овальные в сечении, с разомкнутыми или заходящими друг за друга концами (рис.5/7);

Плоские браслеты (7 экз.) можно разделить на 3 варианта:

1) уплощенный, прямоугольный в сечении;

2) сегментовидный в сечении, концы в виде раструбов;

3) сегментовидные в сечении, концы уплощены (рис.5/6).

Железные браслеты округлые или прямоугольные в сечении, концы в основном утрачены, а сохранившиеся уплощены.

Гривна бронзовая из крученой проволоки, квадратной в сечении, была зафиксирована в одном погребении (судя по инвентарю, мужском).

Перстни (рис.5/22-24) бронзовые обнаружены в 6 погребениях (от 1 до 3 в одном). Перстни представлены, круглыми или стремявидными в плане, с дужками округлыми и сегментовидными в сечении. Щитки миндалевидные, гладкие или с вырезанной печаткой и овальный с выемками для вставок. Один перстень с ромбовидным щитком и дужкой, концы которой заходят друг за друга.

Серьги и височные подвески бронзовые (в 31 погребении) разнообразны по форме:

- подвески из пластинки, закрученной в 1,5 оборота (одна – массивная) (рис.5/18,20);

- грушевидные подвески полые с пластинчатой дужкой (рис.5/15);

- подвески-кольца из проволоки круглой или овальной в сечении (рис.5/21);

- подвески-колечки пластинчатые (в детских погребениях);

- серьги в форме конусовидной спирали или пластины (рис.5/16);

- фигурные подвески (рис.5/14);

- одна массивная подвеска синусоидной формы, конец которой орнаментирован пирамидкой с шариком на конце (рис.5/19).

От общей массы височных подвесок отличается серьга (рис.5/17) из серого металла из проволоки, круглой в сечении, обвитой в трех местах короткими спиралями найдена на площади раскопа, в лепном горшочке.

Подвески-лунницы (рис.5/13) из серого металла (2 экз.), ромбовидные в сечении, в средней части колечко для подвешивания, концы одной из них декорированы рифленой пластинкой.

Подвески-амулеты из клыка кабана и зуба лошади с отверстиями для подвешивания.

Булавки бронзовые (2 экземпляра из одного погребения). У одной (рис.5/14), ажурное навершие, состоящее из 6-ти расходящихся лучей из туго закрученных спиралей, соединённых попарно и заканчивающихся плоскими шляпками, также слитыми попарно. В месте соединения со стержнем - отверстие. У второй булавки конец стержня расплющен, имеет треугольную в плане форму и отверстие.

Можно отнести к элементам украшений бляху (рис.5/10) бронзовую поясную (из мужского, судя по инвентарю, погребения) в виде слегка выпуклой 4-х лепестковой розетки. На всех лепестках орнамент - волюты, закрученные в противоположные стороны. На оборотной стороне в центре - петля в виде дужки.

4. Лепная керамика(рис.6). Вся лепная керамика плоскодонная, редко на слабо выраженном поддоне, подражающем античной керамике.

Основными типами являются горшочки, кувшинчики (без ручек), чарковидные глубокие миски, чарки со стилизованными зооморфными ручками, кубки, рюмочка.

Горшочки (рис.6/5) имеют небольшую биконичность тулова, максимальный диаметр по центру. Тулово плавно переходит в венчик, слабо суживающийся к верху (прямой, без загиба внутрь, или плавно отогнутый наружу). Отмечается экземпляр с коротким резко отогнутым наружу венчиком. Иногда встречается слабо вогнутое внутрь дно.

Кувшинчики (рис.6/8,9,10) (без ручек) имеют, в отличие от горшочков, выделенное горло. Тулово – от биконической, уплощённо-шаровидной формы,  до слабо уплощенной, с максимальным диаметром по центру. Переход в горло слабо выделен. Горло высокое, слабо суживающееся к верху. Край прямой, слабо отогнутый наружу,  или профилированный, с коротким  Г-образным  венчиком, резко отогнутым и заострённым наружу. Верхний край «перекладины» - горизонтальный, но чаще срезан  под различным углом внутрь, и никогда – наружу.

В целом профилировка венчиков горшков и кувшинчиков близка между собой.

Чарки (рис.6/2,3) с туловом полусферической, или  шарового слоя (почти цилиндр) формы. Переход тулова в венчик не выделен, или слабо заметен  у края. Края слабо сходятся внутрь. Ручки в виде стилизованных фигурок животных с торчащими вверх и чуть в стороны овально-вытянутыми ушами. Верхнее крепление ручки или чуть ниже наружного  края чарки, или даже  накладывается на внутреннюю часть стенки чарки и вмазывается в неё, при этом край ручки слабо нависает над чаркой.

Миски (рис.6/4) глубокие. Формы фактически повторяют формы чарок. Даже слабо-конические миски, с диаметром дна, чуть превышающим диаметр венчика, фактически близки чарке с туловом шарового слоя (почти цилиндр).

Интересна находка миски полусферической формы с налепами на наружной стенке (ниже края) горизонтальных ручек-выступов (овально-вытянутой  формы, в сечении – сегмент), опять таки являвшимися стилизованными изображениями ушей (ушной раковиной вверх).

Кубки (рис.6/6)имеют форму вертикального эллипсоидного слоя, со слабо отогнутым внутрь или прямым краем. К кубкам по форме близок один из горшочков, имевший кубковидную форму, но большие размеры (рис.6/1). По его наружному краю был тонко раскатан широкий валик.

Рюмочка (рис.6/7) полусферической формы, с полой ножкой-поддоном, фактически повторяющей стакановидные ножки амфор Эолийских центров и Клазомены VI - нач.Vв.в. до н.э.

Лепная керамика ставилась, так же как и в предскифский период Новороссийского р-на, в головах и ногах погребённого, со смещением вправо (по оси левого бока скелета). Керамики не много, обычно 1-2 сосуда, при этом один в головах, второй в ногах. Если сосуд был один, его чаще всего ставили в ногах.

Орнаментация керамики отсутствует.

По набору и форме, лепная керамика в значительной степени является производной от керамики предскифского времени Новороссийского р-на. При этом она резко отличается от лепной керамики характерной для Прикубанья.

 

В целом, изученные материалы позволяют разносторонне судить о материальной культуре населения Приморской части Северо-западного Кавказа в конце VII – начале V веков до н.э. Большое количество археологических комплексов (193 погребения) позволяют Владимировскому могильнику стать эталонным памятником этого периода.

 

Список использованной литературы.

1. Федоренко Н.В. 1998. Отчет об археологической разведке грунтового могильника у с. Владимировка Новороссийского района в 1997г. // Архив Новороссийского исторического музея-заповедника НА-6797, 6798.

2. Федоренко Н.В. 1999. Отчет об археологических раскопках грунтового могильника у с. Владимировка Новороссийского района в 1998г. // Архив Новороссийского исторического музея-заповедника НА-6799, 6800, 6801.

3. Федоренко Н.В. 2000. Отчет об археологических раскопках грунтового могильника у с. Владимировка Новороссийского района в 2000г. // Архив Новороссийского  исторического музея-заповедника НА-6915-6918.

4. Археология СССР. Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1989.

5. Алексеева Е.М. Античные бусы Северного Причерноморья. // САИ. 1975. Вып. Г1−12.

6. Алексеева Е.М. Античные бусы Северного Причерноморья. // САИ. 1978. Вып. Г1−12.

7. Алексеева Е.М. Античные бусы Северного Причерноморья. // САИ. 1982. Вып. Г1−12.

8. Галанина Л.К. Скифские древности Поднепровья. // САИ. 1977. Вып. Д1−33.

9. Галанина Л.К. Келермесские курганы.  «Царские» погребения раннескифской эпохи. // Степные народы Евразии. Том I. М.,1997.

10. Дмитриев А.В., Малышев А.А. Могильник VIII вв. до н.э. в устье Лобановой Щели. // Историко − археологический альманах. Выпуск  5. Армавир, Москва., 1999.

11. Зеест И.Б. Керамическая тара Боспора. // МИА. 1960.  №83.

12. Козенкова В.И. Оружие, воинское и конское снаряжение племен Кобанской культуры (систематизация и хронология). Западный вариант. // САИ. 1995. Вып. В2-5.

13. Козенкова В.И. Материальная основа быта Кобанских племен. Западный вариант. // САИ. 1998. Вып. В2−5.

14. Кругликова И.Т. Ремесленное производство простой керамики Пантикапея. // МИА. 1957.  №56.

15. Мелюкова А.И. Вооружение скифов. // САИ. 1964. Вып. Д1−4.

16. Онайко Н.А. Архаический Торик.  Античный город на северо-востоке Понта. М., 1980.

17. Петренко В.Г. Правобережье Среднего Приднепровья в VIII вв. до н. э. // САИ. 1967. Вып. Д1−4.

18. Петренко В.Г. Украшения Скифии VIIIII вв. до н. э. // САИ. 1978. Вып. Д4−5.

19. Петренко В.Г. Скифы на Северном Кавказе. // Археология СССР. Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1989.

1_

 

2

 

3----

 

4----

 

5----

 

6----

 
Печать

XXIV «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов. Нальчик, 2006. С.109-110.

 

А.П.Кононенко

Яма  № 82  п.«Мысхако» - экстракт третьей культуры РБ? (к постановке проблемы).

В 1996г в районе Новороссийска при раскопках Малышевым А.А. поселения римского времени «Мысхако», была обнаружена хозяйственная яма №82, прорезанная ямой римского времени, и содержавшая, в сохранившейся части, материалы эпохи бронзы, предварительно отнесенные к позднему этапу майкопской культуры. Сразу отметим, что яма №82 находилась в районе разрушенной части поселения «ФОК» (средняя бронза, дольменная культура), в непосредственной близости к грунтовому могильнику эпохи бронзы, и энеолитическому поселению «Мысхако».

Материалы из заполнения ямы представлены двумя орудиями: лощилом на ребре и обломком тесловидного пластинчатого «лощила», а так же фрагментами сосудов, часть из которых была восстановлена до полных форм, а другая является в основном небольшими вариациями этих же типов. Керамика плоскодонная. Формы представлены плоскодонными мисками и кубковидными сосудами. Размеры последних варьируют от миниатюрных, до крупных пифоидных.

Характерной чертой является устойчивое сетчатое (при отсутствии горизонтального) серое и черное лощение (до зеркального блеска), светлая и розовая «подкладка».

Полностью отсутствует майкопская серо и красноглиняная «пачкающаяся» керамика. Отсутствуют формы сосудов характерные для майкопской культуры.

Технологический разбор демонстрирует полное отсутствие всех технологических традиций «жемчужного» энеолита и майкопской культуры. Последние хотя и резко отличаются друг от друга, но вместе с тем имеют общие технологические элементы (демонстрирующие все же зачастую лишь разные их стадии развития), определяющие все же их принадлежность к близкому блоку технологических традиций.

В противовес этому керамика  из ямы №82 поселения «Мысхако» дает полную чужеродность технологических традиций.

Вместе с тем наблюдается технологическая и отдаленная типологическая преемственность керамики из ямы №82 «Мысхако» и известной части поселения «ФОК» (дольменная культура).

В связи с этим мы предлагаем  рабочий термин для выделения возможной новой культуры – «Протофок».

Ранее связывающие (в исследованиях) МК и НС культуры в рамки МНО элементы, являются элементами культуры «Протофок» и ее влиянием как на майкопскую, так и на новосвободненскую (в большей мере) культуры. Необходимо отказаться от термина МНО. Само понятие «Общность» непроизвольно сводит в некую единую культуру – «МНО» совершенно разные культуры:  майкопскую, новосвободненскую, протофок а так же возможные другие культуры и смешанные памятники.

Возможность происхождения новосвободненской культуры от еще не выявленной локальной группы «жемчужной» культуры ранней бронзы и слияния ее с культурой «Протофок». На территории Новороссийского района культура «Протофок» не смешивается с майкопской культурой, а перерастает в своем развитии в «Фок» (дольменная культура). При этом характерной чертой погребального обряда  ее грунтовых погребений изначально, и в течение продолжительного времени, являются погребения на галечных вымостках, с подменой дольмена перевернутым вверх дном сосуда вблизи или над погребением.

 
Печать

Четвертая Кубанская археологическая конференция. Тезисы и доклады. Краснодар, 2005. C.280-281.

Н.В. Федоренко

Предметы конского снаряжения племен Черноморского побережья Западного Кавказа в скифское время по материалам Владимировского могильника.

(Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект 05-01-38112а/ю)

 

Предметы конского снаряжения обнаружены в 21 погребении Владимировского могильника, что составляет 11% от общего числа исследованных погребений.

Среди этих погребений зафиксировано 14 случаев ритуального захоронения лошади. Ритуальные захоронения лошади  в 11 погребениях представлены черепом и костями конечностей, а в 3 погребениях зафиксированы захоронения расчлененных частей лошади, помещенных в каменные конструкции. 7 погребений с предметами конской узды оказалось не разрушенными грабителями.

Уздечные принадлежности представлены удилами, псалиями, бляхами и пронизями.

Удила и псалии отмечены в 16 погребениях.

Удила, всего 17экз. Все железные, большинство  двусоставных, со свернутыми в петли концами, 1 экз. с внешними двухдырчатыми концами (имитация двухкольчатых), 1 экз. стремячковидные.

Псалии, всего 27 экз., из них железных 23, бронзовых 2, костяных 2.

– Преобладают железные трехпетельчатые – 11экз.

(Стержневидные прямые – 7 экз.; стержневидные лопастные с шишечкой на 1 конце и лопастью на второй – 2экз.; стержневидные лопастные с шишечкой на одном конце и заостренным вторым концом – 2экз.).

– железные трехдырчатые, слегка изогнутые, в одном случае с шишечками на концах. – 7 экз.

костяные трехдырчатые псалии – 2 экз.

S–образные железные двухдырчатые псалии  – 4 экз.

S–образные бронзовые двухдырчатые псалии  – 2 экз.

Все S–образные псалии происходят из 2 погребений, где присутствуют ритуальные захоронения расчлененных частей лошадей, совершенные в погребальных конструкциях.

Бляхи

Бронзовые сбруйные бляхи 10экз. отмечены в  3 погребениях

– фигурных блях с петлей на обороте (в виде стилизованного сердца трилистником, у этих блях отличается только оформление нижней части сердца в 3–х случаях она загнута влево, в 4–х случаях вправо). – 7 экз.

Остальные бляхи представлены  1 экземпляром:

– ромбовидная с петлей на обороте;

– перстневидная с щитком из 3–кружочков;

– конической формы с дужкой внутри.

Пронизи

Бронзовые пронизи 22 экз. встречены в 9 погребениях, и представлены 2 видами:

– в виде объемного зооморфного изображения когтя или клюва хищной птицы – 16 экз. (1 экз. с  утраченной верхней частью)

– конусовидные, с четырьмя округлыми отверстиями на боковых стенках – 6 экз.

Ворворки

3 железные  и 3 бронзовые усеченно–конической формы отмечены в 4 погребениях.

Особенностью Владимировского грунтового могильника является большое число ритуальных захоронений лошадей, сопровождавших мужские погребения. Обращает на себя внимание обычай совершать этот ритуал с левой стороны погребенного. Детали конской узды, большей частью, присутствовали у погребенных, в 5 случаях на лошадях.  В могилах узду помещали в левую руку погребенного, у левого плеча, или у левого бедра, иногда в ногах, в одном случае узда находилась  на правой сторонне груди. Предметы конской узды Владимировского могильника находят аналогии в памятниках раннего железного века.

 

Страница 10 из 14

<< В начало < Назад 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Вперёд > В конец >>
Вы находитесь:   Главная страницаАрхеологияПубликации